1 Вильц
2 Льейда
3 Тингис
4 Армуз
5 Бир эль Имма
6 Мадрух
7 Кишим
8 Северный Арам
9 Киферон
10 Саприя
11 Меаполис
12 Ферранно
13 Лариэт
14 Герцославия
15 Дария
16 Шали
17 Яшма
18 Кишнев
19 Фугро
20 Альтенбург
21 Лициния
22 Изиль
23 Ярск
24 Китеж
25 Слуцк
26 Нижгород
27 Тропск
28 Пинцк
29 Пуща
30 Сервленск
31 Броцин
32 Чухлянд
33 Суборея
34 Мандрагея
35 Турск
36 Вальдунг
37 Штилия
38 Кинеар
39 Гарвич
40 Нидоуль
41 Салвич
42 Вышь
43 о. Гауда
44 Бирбан

Указ шоха о запрещении виноградарства и наказании тех, кто занимается виноделием.
С грустью взирает шох Ат Мудрый на обнищание духом и телом, постигшее народ Арафатский. Жидкость сатаны, именуемая иначе «вином», захватила умы наших подданных, поработила их желания, подчинила себе все их устремления. Сей мерзкий порок превращает законопослушных и верных Алахору иманитов в грязных свиней. Дабы спасти арафатцев от пагубной привычки, Ат повелевает:
- как того требует священное писание, запретить виноделие во всем Арафатском государстве;
- виноградники в Северном Араме вырубить и выжечь;
- виноделов Северного Арама, дабы не передали они никому свое дьявольское умение – изгнать за пределы Арафатии; в чужой земле конно гнать их три дня и три ночи, догнав – перебить, не догнав – отпустить;
- ежели кто нарушит сей указ, то будет наказан примерно, другим в назидание.

Жесткие времена требуют жестких решений. Вырвем с корнем богопротивную привычку из наших душ и предадим ее вечному забвению. И помолимся, братья-иманиты, Алахору.

История древних мистов, жителей Туманного острова, берет свое начало еще в Темные века Эвропы. Тогда этот народ, обладавший нравом буйным и независимым, приводил в ужас жителей западного побережья Эвропы своими грабительскими набегами. Совместно с древними эндшами на легких и быстрых ладьях они были истинными хозяевами северных морей и бичом господним для мирных земплепашцев.
Так продолжалось до тех пор, пока на землю Туманного острова не ступил сам Святой Фанагор (в мистландской традиции Святой Фанрик). Ему удалось принести Свет Истинной Веры на эту забытую Богом землю. Он научил мистов ловить рыбу, возделывать землю, растить лен и ткать из него превосходное сукно. Святому Фанагору удалось воистину невозможное – он объединил доселе разрозненные и полудикие племена в единое королевство – Мистланд.
К сожалению, Святой Фанрик вскоре покинул Туманный остров, и прежние ссоры вспыхнули с новой силой. Тирфанрик (так теперь стала называться страна) был объят пламенем междоусобицы. А пока герцоги и графы резали друг друга за право надеть королевскую корону, на севере высадились эндши. Во главе своих вождей-друидов, поддержанные горными кланами Дунггана они вскоре завладели половиной острова. Это был закат Мистланда. С тех пор Туманный остров и исчез из поля зрения эвропейцев. А острые скалы, сплошным частоколом окружавшие остров, да молочно-белые туманы, стоявшие над островом круглый год, только поспособствовали этому.
Но осенью 1501 вблизи восточного побережья Туманного острова бросил якорь незнакомый корабль. На берег во главе небольшой дружины сошел Незнакомец высокого роста, худощавый и с ужасным шрамом через все лицо. Один глаз его был закрыт черной повязкой на манер пиратской, другой же светился каким-то особенным красноватым дьявольским цветом. Сей странник был препровожден прямиком в Вестрок к Дуннхаду О’Брайену, герцогу Виллоу. Сэр Джон, именно так велел себя называть Незнакомец, сразу же приобрел какое-то особенное влияние на Герцога и в 1509 году был назначен маршалом Виллоу.
Сэр Джон обучил армию герцога согласно боевым наставлениям передовых эвропейских армий. И летом 1513 года «стальные легионы Виллоу» взяли штурмом Карк, богатейший город южного побережья. А к 1519 году были разгромлены горные кланы, контролировавшие север и восток острова. Огнем и мечом Туманный остров был снова объединен под властью одного Короля –Дуннхада I О’Брайена. Незнакомец же получил престижный титул Герцога Бирбана и должность маршала Мистланда.
В 1525 обновленный Мистланд вновь появился на мировой арене. А у Короля Дуннхада тем временем подрастала дочка…

Сулейман-аль-Мадрух еще в юношей любил послушать рассказы старых берберов про славное прошлое их деда Сакр-аль-Мадруха, как его рейсы захватывали корабли хеталийцев и даже взяли флагман самого симмарха. Море стало мечтой наследника. Но Эмир Иса-аль-Мадрух (да простит его Аллахор!) был торговцем, при нем команды кораблей скучали, а их сабли стали забывать вкус крови.

Но в день смерти эмира все изменилось. Наследнику Берберии присснился сон: его дед стоя на корме галиота держал в руках черное знамя с двумя саблями.
- Подойди сюда внук! Сам Аллахор выбрал тебя, чтобы нести неверным Его ярость, ты должен вернуть Берберии былую славу.
- А как же торговля?
- У динара две стороны!
- А если потом динар дать в долг?
- Не задавай глупых лехаимских вопросов! Давай под 20%, просыпайся и вперед в море, воля Аллахора не терпит отлагательств!

В то же утро Берберский флот вышел в море...

Король Зигмунт стоял у мольберта и «вглядывался в образ». Его увлечение живописью (на что повлияло посещение в юности Акватеи и Нилано) со временем превратилось в настоящую страсть: великодержавный монарх не расставался с палитрой или грифелем даже на заседаниях Сейма, делая эскизы и наброски.
Но король не только тешил свое самолюбие, увлекаясь графикой и живописью. Он делал многое для развития творческих способностей семиградцев и пропаганды среди них художественной эстетики. Зигмунт настоял на открытии Факультета изящных искусств при Карманском университете, разрешил деятельность Мастерских свободных художников, пригласил в Сечь Трансполитую известнейшего художника современности ренийца Рене Ссанса.
В гостиную, служившую для короля арт-студией, вошел коронный гетман Ольгерд Гожецкий, ляцкая бехтерецем и заножненной саблей.
- Извини, государь, что отвлекаю от малеваний… - проговорил он, стесняясь той неожиданности, с которой он появился пред монархом. – дела великой важности заставили меня отвлечь моего короля.
- Говорите, пан Ольгерд. – без лишней помпы произнес Зигмунт. – Я тебя слушаю.
- Вчера, как я докладывал, последний отряд вестальцев покинул пределы Сечи, перейдя границу с орденом в районе Броцина…
- Ну-у-у.. – не отводя взгляда от картины протянул король. – Дальше то что?
- Донесли, ваше величество, что чухонские рыцари и вестальская армия сошлись в сече великой…. Возле Пеалиц. Рыцари гроссмейстера многих своих людей там потеряли, вестальцы тоже поизносились.
- Ну что ж. Война у наших границ, в которой мы не участвуем – это хорошая война. Пусть фрицы бьют фрицев. Чем больше их погибнет, тем для нас лучше… «Фрицу семиградец друг, если семиградец труп». Так поется в нашей народной песенке?
- Так точно, ваше величество. – Гожецкий закрутил рыжий ус и от удовольствия крякнул. – Пусть порубают фрицы друг друга в капусту. Жаль никто там из наших не был и не видел этой знатной сечи…
- А ты вот что… - в задумчивости произнес король. – Наряди-ка с полсотни наших гусар в вестальские доспехи, да в орденские латы… С пяток штандартов возьмите трофейных… И на опушке вон того леса. – Зигмунт указал кистью в сторону дубравы у западной стены замка. – устройте-ка мне дефиле…
- Чего?
- Ну, разыграйте мне фрагмент этого боя…
- А... Это можно.
- «Пеалицкая битва». – проговорил Зигмунт, радуясь посетившей его идее. – Это должна быть эпическое полотно.