Дипломатия: Античность (3 ход)

28.07.2009 09:49

- Осади! Осади назад! – Харон отчаянно махал веслом, отгоняя от лодки рвущихся к переправе людей… То есть не людей уже, конечно, а того, что от них осталось. Они же толкались, пинались, ругались, лезли к берегу Стикса как белогвардейцы в эвакуируемом Севастополе.- Больше пятерых нельзя! – вопил Харон.- Потопнем, придурки мёртвые. Вам-то уже всё равно, а с меня Аид за лодку спросит. Ну будьте же людьми, покойники окаянные, ну не лезьте вы все сразу.
С превеликим трудом Великому Кормчему удалось затарить лодку не более чем пятью мертвяками. Он упёрся веслом в берег и оттолкнулся. Тут же поспешно отдёрнул весло, к которому потянулись руки оставшихся на том берегу Стикса. Поднялся вой, натужный и загробный.
- Фу, именно этого больше всего не люблю,- сплюнул Харон. Слюна повисла на его лохматой бороде.- Ну чего воете? Чего? К вечеру всех перевезу. И куда только торопятся? Будто их там цветами встречать Аид будет.
Через двадцать минут лодка пришвартовалась к Главному причалу Загробного царства. Тут их действительно встречал сам Аид. Без цветов, правда, но всё-таки почёт немалый как ни крути.
- Ну как, Харон? Много сегодня жмуриков доставили сверху? Это… слюну с бороды ототри.
- Да порядочно,- Харон тщательно размазал слюну.- Не на шутку, видать, разошлись смертные.
- Это, брат, хорошо. Это – то, что надо. Скажи-ка, а царственные особы среди жмуриков есть?
- Есть пара-тройка,- небрежно кивнул Харон, занятый высадкой первой партии привезённых.
- А ликийский царь есть?
- Ликийский? – Харон треснул веслом зазевавшегося покойника.- Нет, ликийского, кажись, нет.
- Блин, как нет? – брови Аида поползли вверх.- Но вообще ликийцы-то есть?
- Надо в список заглянуть,- Харон извлёк из складок своего одеяния папирусный свиток.
- Загляни, загляни, брат. Должны быть ликийцы. Никак нельзя без ликийцев. Я же ему говорил,- забормотал Аид.
Харон медленно водил грязным пальцем с давно нестриженным ногтем по списку и что-то шептал про себя. Так продолжалось добрых полчаса.
- Ты что там, уснул?
- Нет, владыка, уже до четверти списка дошёл.
- Чтоб тебя минотавр забодал,- выругался Аид и выдернул папирус из рук Харон.- Грамотей! Дай-кось, сам посмотрю.
Ликийцев к величайшему гневу бога в списке не оказалось. Как, впрочем, и пергамцев. Армяне, нумидийцы, карфагеняне, вифинийцы – жмурики на любой вкус, но ликийцев-то как раз и не было. А ведь на их выбывание первыми поставил в этот день Аид!
- Ну я покажу этому жирному отродью матери и заезжего евнуха! – бог смял список и швырнул его на дно лодки.- Ты, Харон, продолжай возить этих… души. А у меня дельце одно наверху есть. Срочное. Лодку не загоняй. Может, я тебе ещё одного трупика приведу,- Аид грозно сверкнул очами.

Афинский союз - Скальд

Праздненство в Афинах отгремели и народ вернулся к своей обычной жизни. Ученые мужи думали над загадками мироздания и вещей, рабы выполняли гразную работу, войны точли мечи и чистили доспехи. Ничего не меняется...

Македония - Mugivara

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Шурикусе и тех несчастных варваров, что оказались его соседами. Так как они еще не догадывались о своей судьбе, о роке, что неуклонимо приближался к ним со скоростью царского эскорта. Ведь Шурикус собственной персоной решил нанести визит вежливости одному недальновидному племени(так как их можно было заметить с балкона опочивальни самодержца, и потому быстро замеченой царем по утру). Но как бы то ни было а царя уже было не остановить ни людям ни тем более богам(так как пока не знали боги о его существовании, даи он им отвечал тем же – то есть не знал и знать не хотел). Причины, что толкнули его на столь странный и чесно говоря глупый поступок никому не были известны, да и ему скорее всего тоже. В других странах снаряжались обозы колонистови торговцев жаждущих новинок, собирались полки для их охраны А тут утречком выбрался Шурикус из ложи, растолкал личную охрану, да и двинулся на легке. Но возможно интуиция –именно то что сделало его царем, подтолкнула его на сие деяние. Ведь так было с нашествием варваров – он во главе пары сотен пехоты против прущей конной орды, и как ему только удалось уговорить угрюмого вождя выпить с ним, перепить его и тихонько удушить пяного, да еще и успеть договорится со старшими военачальниками. Интуиция да и только, ведь не мог он сейчас обьяснить воинам мысль, что если не сдвинется король то и держава не сдвинется. Личный подвиг лидера укрепит людей в вере в светлое будущее и величии их поввелителя. Возможно его пример наследуют другие и потянутся в дикие земли караваны купцов и ремеслеников, охотников и воинов.
А добравшись к лагерю племени, пришлось уже как-то выпутываться из того что заварил.
Первыми в списке были часовые на подходах, потыкивая копьями в глаза македонянам, они вежливо поинтересовались – кто они и откуда(или не совсем вежливо, эти олухи даже нормально по македонски не разговаривали). Шурикус был немногословен – и охрана быстенько и легонько(посчиталось что они все таки вежливо их спрашивали) придушила недолугих стражников.
А вот в лагере было намного веселее, народ собрался вокруг них(ни в коем случае не окружил, как эти милые варварчики могут подумать что таких замечательных македонян можно зачем-то окружать). Говорил он громко и договорился до показательно боксерского матча ,для укрепления взаимопонимания между их народами. Все было должно было быть честно – его противник небольшой холмик высотой 3-3.5 метра вооруженый дубиной, но наш герой собирался драться чесно, он ведь выехал в гости налегке(так у него назывался легкий, не больше полтора центнера доспех, покрывавшый все тело – практически, пластина на ступне отвалилась, авось наследники починят. Это доспех был чесно сперт еще его дедушкой из под стен Трои, снят с одного погибшего воина . Его дедушка был такой же пацифист как и Шурикус, то есть не влезал в бой в котором мог проиграть, когда Амфитрион их позвал они явились, но совсем чуточку опоздали, еле-еле на разграбление успели.) ) В матче он конечно же победил, а как он мог проиграть когда его команда поддержки замечательно владела луками, а сам он был в непробиваемой броне. После этого ему наконец удалось увидется с лидером варваров – точнее с предводительницей, и разговор у них намечался долгий и скорее всего решит дальнеюшую судьбу племени, либо они резко поймут что жить не могут без македонцев и службы им, либо они возжаждут увидеть в действии фалангу и фланговую атаку конницы, и македонцы еще никому н отказывали в таком желании.

Пергам - Владимир Полковников

А Никомед тем временем муштровал свою армию, набранную из придворных философов. Процедура выглядела следующим образом. Сам царь восседал на ступенях дворца в тени шикарного балдахина. Чернокожие рабы энергично работали опахалами, переводя тепло организма повелителя в струи собственного пота, стекающего по спинам. На площадке перед дворцом выстроилась «армия» философов. Ветеран-сотник отдавал им команды без всякой надежды на успешное исполнение.
- Коли! – например, командовал сотник.
Учёные мужи тут же начинали шептаться, один из них поднимал руку:
- Можно?
- Говори,- недовольно бурчал сотник.
- Понимаете,- объяснял седобородый «ратник»,- ваша команда, отданная столь бесцветно и неграмотно, лишена какого бы то ни было смысла. Одновременно она наполнена тысячью оттенками различных смыслов. Колоть можно орехи. При этом смотря чем и смотря какие. Колоть можно дрова, но совершенно непонятно, где они могут находиться в данный момент. И у нас вместо топоров эти, с позволения сказать, военные предметы,- философ показывает на копьё.- Впрочем, возможно вы употребили «коли» в смысле «если». Этот оборот устарел ещё в начале тысячелетия, но, тем не менее, иногда его вставляют в речь с целью подчеркнуть…
Тут сотник обычно не выдерживал и в который раз за день бросал саблю и с воем кидался прочь со двора.
- Аа-а-а!!!! Не могу больше!
Никомед оживлялся и кивал кому-нибудь из приближённых:
- Сбегайте, догоните его. Утешьте как-нибудь. Пусть продолжает.
После трёх часов, с позволения сказать, военных манёвров Никомед, уставший и проголодавшийся, с чувством выполненного долга восседал у себя в покоях перед уставленным яствами столом. Придворные толпились вокруг и только облизывались. Не облизывался один лишь дегустатор, неустанно пробовавший блюдо за блюдом. Внезапно рядом с царём бесцеремонно уселся чернобородый мужчина.
- Сколько лет, Никомед!..
Царь едва не подавился:
- Аид!
- Он самый,- кивнул Аид, запуская пальцы в чашу с заморскими кушаньями.- Ты чего, скотина такая, подводишь меня? Я там, у себя, сижу-сижу, жду-жду ликийцев, а их нет! В чём дело, позволю себе поинтересоваться?
Царь моментально потерял аппетит:
- Я всё объясню, господи, всё объясню. Армия! Ты бы видел, Аид, какая у меня армия! Никудышный сброд. Набрать войско из философов – не самая лучшая идея.
- Во-первых, изначально набрать такую толпу философов – не самая лучшая идея,- возразил Аид.- А во-вторых,- он что-то бросил в чашу дегустатора. Тот попробовал и тут же рухнул в судорогах агонии.- Так-то. Умный поймёт,- подмигнул он начавшему икать царю.- Ладно, я пошёл. Там, видишь ли, Харон с лодкой задерживается. А ты это… думай. Может, чего дельного надумаешь. А то, знаешь,- повернулся он с полпути,- у Харона ещё одно свободное место есть. Ты меня понял?
Никомед лишь судорожно кивнул.

Понт - Comrade demon

- Царь, а царь? Надежа государь!
- А-аа-а, чего?
- государь там послы вас дожидаются
- И чего им надобно?
- Ну дык известно чего - вифинскую волость
- Передай им чтоб шли....
- Лесом вашество?
- Лесом, рекой, а потом снова лесом

Египет - Misha_Archmage

«В год 2502 от основания Египта. Фараон Мишаметих возглавил могучие армии Египта и повел их на варваров Ливии.
Варваров, которые набегами своими разоряли земли Египта. И встали рядом с фараоном Решеп и Себек помогали ему, и были разбиты варвары, и бежали они в страхе.
И были они порабощены, и жены их, и дети их. Награбленное ими было возвращено в Египет.»
Записано неизвестным писцом .
Одна, две, три… пять… десять сотен – продолжал подсчет главный надсмотрщик за рабами Нердон, а писарь старательно записывал
- Отлично, последняя тысяча рабов, ты все записал? Дай-ка сюда проверю.
-Так, так. Вроде все правильно, подготовь копию описи потом отдашь мне я распоряжусь о доставке ее Фараону. – приказал Нердон. Писарь усердно принялся исполнять.

Армия, нагруженная трофеями и отягощенная длинной колонной рабов, медленно возвращалась в Египет.
Из кортежа фараона, двигавшегося немного в стороне от колонны, было прекрасно видно и армию, которая показалачто не такой уж она сброд, и бесконечную вереницу рабов и все это несказанно радовало фараона.
В памяти все еще были свежи впечатления от битвы и фараон намеревался по прибытии в Мемфис записать в военные хроники как прошло сражение. В назидание потомкам.
-Ливийский поход закончился абсолютным триумфом, больше ливийские разбойники не побеспокоят Египет.- Фараон продолжил разговор с генералом Ауктионом. - После этой победы можно продолжить возвращение исконных земель Египта.
-Ауктион, отвечаешь головой за сохранность рабов и трофеев, я возвращаюсь в Мемфис, новый поход не за горами…

Сирия - Odan

Персия – Shapsug

Артаксеркс Косой во главе победоносного зороастрийского воинства освободил землю арахосскую, разгромил сако-массагетов и освободил братьев арахосичей от поганых варваров. С превеликой радостью встречали арахосичи освободителей своих. Тут же все жители арахосские клятву верности принесли царю Артаксерксу и всему благородному дому Гариковичей. Тем самым была вписана славная страница в истории воссоединения гнусских земель.
Сразу же после освобождения Арахосии на прием к царю Артаксерксу прибыли купцы иноземные из земли Индийской. Много разных чудных товаров привезли они – и камней драгоценных и оружия диковинного. Просили дать им право торговлю вести в землях персидских. Раньше стороной объезжали купцы заморские землю гнусскую, не давали им проезда саки-массагеты поганые, грабили кОрованы купеческие, но теперь после славной победы, дорога в персидские пределы безопасной стала. С той поры казна персидская стала прирастать торговлей товаром индийским.
Важные перемены в военном деле произошли после арахосского похода. Арахосия издревле славилась своими прекрасными боевыми конями. После того, как земля арахосская была освобождена, конница персидская стала сильнейшей на Востоке. Так же перемены произошли в самом вооружении персов. На смену копьям и кожаным доспехам пришли тяжелые мечи, секиры, кольчуги и панцири завозимые из Индии.
После арахосского воссоединения держава Персидская сильно разрослась, увеличилось население. Стала ощущаться нехватка хлеба. Эламские землепашцы еще могли прокормить Арахосию и Персиду, но большего от них требовать было нельзя. А в то же самое время прекрасные черноземы Бактрианы лежали в запустении. Горячие головы предложили немедленно выступить в поход и освободить земли предков от сако-массагетских оккупантов, но царь Артаксеркс рассудил иначе. «В Бактрийских горах нельзя действовать наскоком, надо накопить силы и уж опосля выбить поганых из родной земли.»

Армения - Ieremia Kay

Боспорское царство - Язычник

Карфаген - Bretoff

Так так. Посмотрим, что у нас тут. "Трон импортный, одна штука. Рабы отечественные три тысячи штук. Лошади отечественные, один табун. Семья бывшего царя одна штука. Ка... нет. Кол... нет. Ко-ле-ссо *Пометка: отдать мудрецам на изучение* 5 штук." Закончив чтение списка награбленного справедливо завоёванного у нечестных торговцев и покрывавшего их правителя Нумидии, Бретабал несказанно огорчился. Ещё бы, даже певернув нумидийский дворец сног до головы (выражаясь фигурально) доблестные карфагенские прапорщики не нашли ни золота, ни серебра ни брюликов ювелирных украшений. Более того, советники за спиной царя уже начинали шептатся, что расходов от похода значительно больше, чем доходов, и что карфагенская олигархия задумывается о новых выборах царя. Этого нельзя было допустить, и Бретабал приказал поворачивать всеми силами в столицу.

Рим - Sker

. Консул Сервий Латуллий шел по улицам Вей. Еще неделю назад эти улицы были тихи и приветливы, сейчас же жители разбежались, кто успел конечно - легионеры беспощадно вырезали всех кто оказывал сопротивление. И консул нисколько их не осуждал.
. Почти неделю назад римские легионы подошли к Веям и встали лагерем у южных ворот. За время марша к (почти что) столице Этрурии к консулу прибыли парламентеры от знатных родов Этрурии, с головами виновников разграбления галльских караванов, и предложением о примирении. Консул рассудил, что худой мир лучше доброй ссоры - лицо консула вспыхнуло от гнева, до сих пор Латулий не мог простить себя за решение о начале переговоров - и согласился. Как оказалось, все это были уловки подлых этруссков, они и не думали просить о снисхождении и платить выкуп за караванщиков. Если бы этрусски признали верховенство Рима, размышлял Латулий, то можно было бы обойтись без изнуряющего штурма, спасти жизни сотен римских граждан и тысяч этрусских солдат, объединенная Римско-Этрусская держава легко смогла бы взять под контроль все Аппенины. Переговоры начались.
. Но два дня назад раннее утро в лагере началось с кровавой сечи - подошли подкрепления других ренийских городов, и воспользовавшись ослабшей бдительностью римских часовых скрытно атаковали тысячи этрусских воинов. Этрусски втихаря снабжали простых легионеров не только вином, но и женщинами - Сцепион до сих пор лютует - как тихари прохлопали такое в лагере. Римлян спасла жесткая дисциплина, и оплошность этруссков - они атаковали лагерь со стороны палаток велитов, если бы атака пришлась на палатки триариев все бы сложилось для римлян гораздо хуже. Разбуженные шумом легионеры немедленно вступили в бой - принципы и триарии уже не первый год участвовали в войнах Рима и потому быстро вооружились и слаженно контратаковали - Сцепион и Латуллий бились в первых рядах, вместе с остальными солдатами - никто не дрогнул и не побежал.
. Менее чем через час исход боя был уже ясен - остатки этрусской милиции бежали к Веям. Не давая им опомнится римляне преследовали отступавших и с ходу ворвались в город - началась резня. Этрусски сопротивлялись отчаянно - каждая пядь улиц полита римской кровью, но сила и выучка легионеров сделали свое дело, менее чем через сутки город полностью перешел в руки римских солдат - озверевшие от чужой и своей крови легионеры вымещали свою ярость на сопротивляющихся жителях Вей. Город был разграблен и предан огню, немногие оставшиеся жители проданы в рабство. Еще меньше жителей смогло бежать, но Сцепион приказал не преследовать их - спасшиеся передали все ужасы штурма Вей другим городам Этрурии.
. Три дня горели римские погребальные костры - легионеры прощались со своими братьями по оружию - еще дольше горел разоренный город. Легионы пошли в глубь Этрурии.

. Но уже старейшины следующего этрусского города - Велсуны, были более благоразумны и сдались на милость победителям - дружина Велсуны, как и других городов почти вся полегла у стен Вей. Консул был милостив - он потребовал признать верховенство Рима над Велсуной, выдать ярых противников Рима, и продать в рабство их семьи и семьи дружинников - все семьи, род за родом. У велсунцев не было иного выбора и они выполнили все требования консула. Хотя с точки зрения римлян, выбор у них был - взятся за оружие всем гражданам города - но они не стали этого делать. Как не стали этого делать жители остальных десяти крупных городов Этрурии - все они как и Велсуна сдались на милость римского консула. Менее чем через год все этрусские города признали верховную власть Рима.

Любая игра в Дипломатии - это подготовительная стадия к следующей игре
Игра - это высшая форма исследования (А. Эйнштейн)
Только два стимула заставляют людей работать - жажда заработной платы и боязнь ее потерять (Г.Форд)