Дипломатия: Русь Ход 7

12.02.2009 11:07

Они тоже суетились на грешной земле. Они строили себе дома, делили меж собой территорию. Бывало, что и дрались за неё не на жизнь. Потом опять мирились, опять суетились, растили детей, боролись за лишний кусок. Кто знает, какие планы они строили на будущее, верили в него, надеялись. Не живя только днём сегодняшним, откладывали на день завтрашний, твёрдо веря, что будет он светлее и сытнее. В общем, жизнь их ничем не отличалась от жизни других. Для них она была наполнена таким же смыслом и имела такое же значение. Конечно, случались несчастья, старость или болезни уносили близких. Но это было в природе естества и не вызывало протеста. Смерть ушедших освобождала место нарождающимся.
И этот мирок был разрушен в один момент. Кто-то здоровенный, даже не помышляющий, что под кучкой навоза, среди жуков может кипеть такая же жизнь как и вокруг него. Один удар ноги вышестоящего варвара – и нет больше ни жучьих страстей, ни мирка того, пусть крохотного, но для кого-то полноценного. А что изменилось в жизни варвара? Только сапог испачкался и более ничего. Он продолжал идти своей дорогой, в своём мире, кажущемся ему полноценным, насыщенным и самым важным.
Но пусть не прельщает его собственная значимость и величина. Найдётся кто-то здоровей его, кому кипящая жизнь людишек покажется столь же бессмысленной, как и копошение колонии жуков в груде навоза. И сколько бы мы не надували щёки, верша судьбы княжеств, двигая границы, одного щелчка этого существа будет достаточно, чтобы сравнять нас с навозными жуками. Ведь по сути ничем мы от них не отличаемся.

Встреча двух князей,Агиолоха Амартола и Дипсаса Поволюба, была должна положить конец долгой и кровавой войне. Но неожиданно...
- Здравствуйте, панове! Помогай бог вам! Вот где увиделись! - сказал кузнец и сделал поклон до земли.
- Что за фраер? - спросил сидевший напротив кузнеца князь, в нарочито испачканных грязью красных атласных шароварах.
- А вы меня не познали? - сказал кузнец, - Вот это да! Ведь недавно в Чернигове совместно такой хипеж да шухер устроили.
- А! - сказал князь Агиолох Амартол, - Точно, это тот самый лох, который чуть мне башку не снёс. И чё ты тут забыл, мужик ?
- А так, захотелось поглядеть, говорят мы теперь дружим и Вы приехали к нам в гости.
- Типа, земеля, - Пальцанул князь, - И нравится ли тебе мирная жизнь?
- Так себе. Вот когда был воеводой,-кузнец не хотел показаться лохом, - то....
- Ну ты, рожа! - вдруг вскипел один из свиты князя Амартола, - Ты чего базло раскрыл на честных пацанов!
- На честных пацанов ? Чего варежку открыл ? Да ты знаешь кто я такой? - ответил кузнец, - Мы под самим Ерёмой ходим, слыхал о таком?
Встреча двух соседей неожиданно превратилась в жаркий спор.

Посреди храма находилась широкая ванна из камня. В ней восседал князь Полоцкий, а над ним патриарх стоял в белых одеждах и омывал голову князя водою святой. В храме было много народу. Со всех концов Руси съехались родичи и союзники верные князя Рогволода.
- Я, князь Полоцкий Рогволод, держу обязательство воздвигнуть в Полоцке-граде Храм Покрова Пресвятыя Богородицы и да придет с покровительством ея мир и процветание на мои земли и земли братьев моих!
После пышной церемонии закатили пир. На княжеском троне гордо восседал Рогволод. С улыбкой он глядел на собравшихся гостей и поднимал тосты за их здоровье. Были здесь князья Черниговский, Новгородский, Смоленский и Ростовский, Туровский и Галицкий. Неловко мялись в стороне бояре Новгород-Северские и Рогволод поспешил приказать усадить их за один стол с князьями, дабы почувствовали они себя гостями важными. До самого утра пели песни и плясали, выпивали да шутили. А рано утром Рогволод вышел на крыльцо своих покоев, глубоко вздохнул и промолвил: "Дай Боже миру на Руси наступить долгому и крепкому!"

Из восстановленной в лето 1018 Черниговской летописи:
«Всадники Полоцка, нет ли вестей с севера?» - именно такими словами, по свидетельству верного очевидца, встретил около разрушенных стен Козельска первые, подоспевшие на помощь Чернигову полоцкие дружины князь Агиолох Черниговский. «Ты чьих, холоп, будешь?» - шутливо ответствовали конники, сделавшие вид, что не признали князя. Да и по правде мудрено было признать в грязном оборванце, только что вышедшем из последней лютой сечи, в которой по прихоти только что считавшегося союзником князя Смоленского Владимира Миролюбца с малым остатком черниговской дружины довелось прикрывать последний обоз с беженцами, известного по парадному портрету из последнего издания митрополитчей «Повести временных лет» князя Черниговского. «Не печалуйся, князь братское сердце, за нами идут и рати новгородские. Мыслю, скоро всем супостатам большой кирдык приснится. Кончаются беды Чернигова.» - сказал князь Рогволод Полоцкий, сходя со своего боевого коня.
Не обмануло предчувствие вещего князя, и не лишне нам, братие, помянуть и причину, по которой Козельск стал именоваться «градом злым» задолго до Батыя. В последней отчаянной попытке отбить город, прочно уже удерживаемый войсками Альянса Полунощного полегли 19 тысяч рати владимирской и еще 17 тысяч рати северской. Очень сокрушались тогда союзные князья, что на пир, ими уготовленный, рязанские витязи не пожаловали.
Далее исход войны не вызывал уже сомнений у князей Альянса Полунощного. В силе тяжкой под водительством славного князя Рогволода на следующее лето (1018, по счислению митрополитову) соединенные дружины Полоцка и Чернигова подошли под самый Чернигов, томившейся уже год под пятой неприятеля. И столь разгорелось сердце в черниговцах и полочанах при виде порушенного города и обобранных до нитки местных жителей, что как один бросились они на штурм, и посечено было в тот день 16 тысяч оборонявшихся северцев, и ни един из них не ушел живым, нападающие же не имели потерь вовсе. Видя такую явную милость Божию, князь Агиолох сам по понятным причинам давно христианин, принял обет в скором времени крестить и все свое княжество и воздвигнуть во граде Чернигове храм с премного изукрашенными приделами во имя иконы Покрова Пресвятыя Богородицы Полоцкой и Софии Премудрости Новогородской.
Много сил стоило премудрому князю Рогволоду уговорить князь-Агиолоха отказаться временно от продолжения похода на гнездо змеиное Содом-Северск в рассуждении собственных политических выгод и ради спокойствия всей земли Русской. Еще больше труда пришлось приложить князю Агиолоху, дабы сдержать своих черниговцев, требующих справедливого возмездия лютому ворогу. А тут и весть подоспела, грехи князя Бретайлы Новгород-Северского переполнили чашу терпения собственных его подданных, и угорел он по официальной версии в бане вместе со всем своим гаремом половецким.
Почесали бритые по языческой моде затылки свои черниговцы и согласились на мир с людом северским, теперь как бы республиканским, на условии непосредственного пригляда за ним доброго друга и благодетеля черниговского пресветлого князя Полоцка. Отдавая по справедливости дань упорству и изобретательности вчерашнего врага черниговцы, с соизволения доблестного князя Рогволода, установили на могиле князя Бретайлы надгробную плиту с известной из истории Киева эпитафией: "Ты, къняже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своей ся охабив -- малы бо нас не възяша печенези...".
"Какой тот великий герой, который воюет ради собственной только славы, а не для обороны отечества, желая быть обладателем вселенной! Александр не Юлий Цезарь. Сей был разумный вождь, а тот хотел быть великаном всего света; последователям его неудачный успех".

- «…и понеже девки те половецкие так понравились киевскому князю, что решил он у них остаться, только просил не говорить о том князю Галицкому, чтобы не удавился тот от зависти».
- Уфф, писец, утомил,- крякнул Владимир.- Хорош на сегодня. Однако и поснедать пора. Верейка, дуй до княгини. Пусть обед подаёт. Да постой ты, шалый. Помоги сперва с печи слезть.
Князь сполз с печи и подгрёб ко столу. Через минуту в горнице засуетились девки, выставляя на стол чашки-плошки-ложки. Княгиня Недотрога Еремеевна лично внесла большую миску дымящихся щей, поставила её под нос князю. Тот широким жестом пригласил Ратшу, писца и Верейку разделить с ним обед. Приглашённые, до этого только облизывавшиеся и пускавшие слюни, засуетились, толкаясь и выдирая друг у дружки ложку побольше да чашку поглубже. Самая глубока чашка досталась Ратше, князь щедро влил в неё щей из миски. Следом просунулся писец с тарелкой. Ну и Верейке брызнули на блюдечко.
Княгиня недовольно поджимала губы и хмурилась.
- Только и знает, что добро транжирит,- не выдержала она.- Казна скудеет, а он в ус не дует, только машет направо да налево. Я что, всю твою ораву кормить должна? Ты столько не зарабатываешь со своих плюгавых трёх городишек. Не то что батько мой. У того казна так казна. У тебя ж только голь грязна.
Владимир аж поперхнулся, виновато глянул на жену, свирепо на столующихся. Те, словно почувствовав, что сейчас будут отнимать, принялись жевать быстрее.
- Боярин, что, правду княгиня речёт? Скудна казна смоленская?
- Есть такое дело,- подтвердил Ратша.- Не начнём бережливее относится, совсем по миру, князь, пойдём.
- Та-а-ак,- князь отодвинул миску.- И что ты предлагаешь?
- Тык я ж говорю: беречь добро надо,- повторил Ратша, подливая себе щей.
- Так ты и береги. Хватит у меня столоваться,- хлопнул его князь ложкой по руке.- Чай, тут на казённую деньгу харч идёт.
- На мне нельзя жадничать, княже,- плаксиво затянул боярин, потирая руку.- На самых верных не скаредничают. Бояре – опора престола. Без бояр и пышных выходов не будет, и почёта такого не будет. Жирный боярин – уважаемый князь.
- Тогда писца гнать надо,- предложил Владимир.- Тощий-то тощий, а жрать горазд.
Писец подавился куском хлеба и закашлялся.
- Не, княже, писца тоже гнать нельзя. Его свитки на митрополичьем дворе хорошо расходятся. На вырученное можно целую рать содержать.
- Чё, правда что ли? Вот эта ерунда, Владимир ткнул в свиток,- таких денег стоит? Врёшь.
- Ей же ей не вру. Талант, говорят. Нельзя дескать в землю зарывать.
- Да я вроде и не собирался,- наморщился князь.- Только со двора прогнать велел. Или правда сказал, что зарыть этого козлобородого надо? Ежели так, то княжеское слово нерушимо.
Ложка выпала из руки писца, а недожёванный кусок из открытого рта.
- Нет, нет, князь,- вступился Ратша.- Только гнать велел. Но лучше бы не надо. Пусть себе пописывает, казну наполняет.
- Пусть,- согласился князь.- Но всё ж таки потрафить надобно княгинюшке. Эй, малой!
Верейка навострил уши, перестав жевать.
- А ну, выплёскивай давай щи обратно в миску. Хватит князя объедать.
Верейка послушно соскрёб щи с донышка блюдечка.
- Иди давай, работай,- строго добавил князь.- У нас кто не ест, тот работает. Ну вот, княгинюшка, всё как ты скажешь,- заискивающе улыбнулся князь жене.

Любая игра в Дипломатии - это подготовительная стадия к следующей игре
Игра - это высшая форма исследования (А. Эйнштейн)
Только два стимула заставляют людей работать - жажда заработной платы и боязнь ее потерять (Г.Форд)