Дипломатия: Русь Ход 3

03.02.2009 00:26

Поспорили как-то на княжом дворе Боярин с Воеводой, кто из них богаче и сильнее. И до того разошлись, что разбудили самого Князя (он аккурат прилёг после обеда). Вскочил Князь, вздел чувяки на босу ногу и выбежал на рундук. Вовремя: там уж до драки дело дошло.
- А ну геть у меня по разным углам! – рявкнул Князь. Драчуны замерли как были: Боярин с клоком воеводской бороды в кулаке, а Воевода с боярским воротом.- О чём спор?
Пояснили Князю, попросили рассудить. Задумался державный. Одному присудишь – другого обидишь, и наоборот. Задача.
В то время шёл через двор Мужик с вязанкой травы за плечами. Остановился, скинул вязанку, поклонился:
- Дозволь мне рассудить спор, княже?
Обрадовался Князь. Давай, мол, рассудишь по справедливости, велю тебе насыпать кун полную шапку.
- Скажи, Мужик, кто сильнее?
- Я, конечно,- выступил вперёд Воевода.- Эвона каким мечом как игрушечкой помахиваю, с одного удара быку голову напрочь срубаю.
- Нет, я,- не отступился Боярин.- Я сундуки с добром из подвала сам вытаскиваю. А они тяжё-о-олые, добра-то в них мно-о-ого.
- Ну так что скажешь, Мужик? Кто из них прав?
- А то и скажу, Князь, что оба не правы.
- Так кто же сильнее?
- Я,- усмехнулся Мужик.- От самого рождения до нынешнего дня и далее до гробовой доски таскаю я их обоих без передыху на своей шее. И ничего, ещё вон на вязанку травы силёнок достаёт. Я сильнее, Князь, и думать нечего.
- Хитёр. А кто тогда богаче?
- Тут уж точно я,- затряс пузом Боярин.- У меня добра-то полны сундуки, а сундуков полон подвал.
- Нет, я! – заревел Воевода.- Я с каждого похода добычи цельными возами тащу.
- И опять-таки не вы, а я богаче,- заявил Мужик.
- Как так? – удивился Князь.- У тебя вон какая рубаха драная, латанная-перелатанная, а у них и добра и добычи – о-го-го!
- А так. Ты, княже, о прошлый год себе палаты отстроил, парчой да златом разукрасил. Иноземные послы только диву даются. А на чьи денежки ты их отгрохал? На мои, отца и деда моего, что твои тиуны из нас годами вытряхали. И ничего – вишь, кроме дворца твоего, ещё на рубаху у меня осталось.
Посуровел Князь:
- Может, ты ещё и умнее всех себя мнишь.
- Да где мне,- махнул рукой Мужик.- Был бы умный, неужто вас столько времени на шее своей терпел?
Подумал Князь, подумал да и велел насыпать Мужику… плетей с полсотни.

Посреди степи, на кургане стоял старец и тревожно смотрел на север, будто высматривал кого-то. В правой руке он держал посох, а левой прикрывал лицо от солнца, медленно уходящего за горизонт.
Чую беду на землях русских, большую беду чую — пробормотал старик
Какой-такой беда, слущай?
Старик обернулся. Перед ним стоял половецкий хан в богатых одеждах. Его окружала свита, вооруженных всадников. Хан прищурил глаз и погладил свою козлиную бородку.
Ты говориль с кнесами-уруссами торговиля хорощий будет. А теперь про беда говорищ?!
Нет мира между князьями, великий Хан. От того и беда.
Ээээ! Хан это не нрависа.
Я иду слово божье нести на Русь-матушку. Коли примут спасение Христово князья, мир воцарится и торговля с тобой, великий Хан, процветать будет — старик многозначительно потряс пальцем.
Тогда и от меня послание скаж'и. Так скаж'и: «Великий Хан Кыпчаков друж'ба хощит, но если торговиля с уруссами и варяхами не будет, Хан воина нащнет.»
Передам, великий Хан.
Старик низко поклонился и пошел на север.

Спустя меньше века с тех пор, люди будут вспоминать, что половецкий хан дружбу свою предлагал, а нынче набегами разоряет землю русскую. А еще век спустя с войсками Батыя встретятся. Чем это закончится... вот и думаешь, неужто не учит ничему история? Неужто алчность и корысть княжеская превыше смысла здравого?

Подъезжая к селу Микулино, что на границе с Владимирском княжестве, неожиданно видишь на высоком берегу реки Шоши какое-то нереальное видение. Стройный дуб указывает место древнего капища. Здесь, подле капища раскинулся тверской порубежный замет Микулин.
Хорошо укрепленные острог бережет границу Твери от Владимирского княжества. Тверьская дружина и сам Князь остановились в нем.
Но тяжкие думы тревожат Князя - ни острог, ни быстрое течение реки Шоши не спасут Микулин от разграбления Новгородским войском. Скоро и этот городок станет частью Новгородского княжества.
Городище сейчас пусто. Только вековые березы соседствуют с древним капищем. Жители разбежались да и дружина - это трое смертельно уставших война, которые чудом вырвали Князя из резни под Тверью.
Скоро и сюда доберуться новгородцы и установят здесь новую границу Новгорода. И ничего нельзя сделать - ничего...
Внизу, под валами бывшего города, течет речка Шоша. Тихо и удивительно красиво вокруг, особенно весной, когда окрестные леса только одеваются в зеленую дымку молодой листвы. И все равно речке, люди чьего князя живут на её берегу - она текла здесь и будет течь вечно..."

Князь еще раз подышал на печать. Он не мог нарадоваться на свой новый набор печатей. Чего там только не было: "Согласен. Посылаю Мельхиорию", "Не согласен", "Я же сказал: нет", "Вы там что, читать разучились? Нет, и все тут", и конечно, любимая печать князя, лаконичное " ". Он уже думал, как ускорить процесс ответов на послания. Он думал: "Когда-нибудь, когда время будет, изобрету новый прибор и назову его "вычислитель". Уже и название ОС придумал: "Окна". Стоп, что такое ОС? Надо придумать. Но это все потом, сейчас надо другие печати опробовать."

В окно княжьих палат в Галиче робко пробился луч утреннего солнца, осветив задумчивое лицо Оттона.
В голове князя метались разрозненные мысли, пока он выслушивал спор между воеводой, печатником и казначеем.
-Могучий Велес! У нас не хватит денег на эту авантюру! - сорвался на крик казначей, подтверждая силу нахлынувших на него эмоций порывистыми взмахами своих кулачков. - Мы же не дети малые, чтоб за любую нечестность с кулаками на обидчика кидаться!
Воевода, огромный бритый бугай с рассечённым глубоким шрамом подбородком, уже понял что его красноречия не хватит чтобы убедить этого щупленького крохобора, что война есть самый лучший способ поправить материальные дела княжества. Поэтому он собрался применить свой последний довод - полупудовую золотую братину, ручка которой так призывно торчала из близлежащей бочки с квасом. Однако произведение древнерусского искусства (и, возможно жизнь казначея) спас печатник, который аккуратно наступил каблуком на расшитый бисером сапог казначея (естественно поток слов тут же оборвался и превратился в тоненький визг) и обратился напрямую к князю
-Оттон-батюшка. Решать тебе, но послушай! Волынцы начали войну, не предупредив тебя - своего союзника. Это раз! Они нарушили нашу торговлю. Это два!
-Их войска сейчас ушли на севере это тр... - радостно попытался дополнить воевода, но поймав на себе тяжёлый похмельный взгляд князя быстро сник и отошёл шага на три назад.
-Сейчас на Руси идёт такая свара что никто не понимает кто с кем и против кого воюет. это три! - не обращая ни на кого внимания продолжил печатник. - так что никому не будет дела если кто-то кого-то отпинает в дальнем южном закутке Земли Русской.
-Прикажете выступать? -Робко спросил воевода, на всякий случай расположившийся широкой спиной печатника.
-Гут. Созывай ополчение. Выступаем на волынь. - Князь медленно поднялся со скамьи и ленивой походкой направился в трапезную...

Лето в Смоленске (и незачем делать такие глаза; да, в Смоленске хоть и плохонькое, но лето бывает) выдалось жаркое. Спасения от изматывающего зноя не было буквально нигде. Мрачно жующие свою жвачку коровы не покидали пруда, собаки, высунув языки, валялись в пыли с утра до вечера и лишь изредка переползали с места на место в погоне за убегающей тенью. Голые, чумазые ребятишки суетились в пруду неподалёку от коров, делавших периодически своё грязное дело прямо в воду. Крестьяне под палящим солнцем ворошили сено, торопясь управиться «пока вёдро». Стоящие возле поруба охранники отчаянно завидовали сидящим в его прохладе заключенным. Схлопотать в такую жару недельный тур в княжеский поруб – сплошное удовольствие, которым поспешили воспользоваться десятки смекалистых мужиков.
Явления природы не знают социальных различий. В княжеском дворце страдали от жары не меньше, чем в крестьянской избёнке. Князь Владимир спасался от зноя на… печи, кирпичи которой ещё хранили некоторое подобие прохлады. Княгиня Недотрога Еремеевна всё норовила ушнырнуть в холодный погреб, дескать, всё требует хозяйского догляда, а то неровён час, всё холопы растащат. Верейка ускакал на пруд, а несчастный Ратша должен был находиться при особе князя. И мало одетому пышно боярину жары, так ещё муха какая-то привязалась. То ли запах боярского пота ей понравился, то ли шея у него аппетитно блестела – кто её знает, но Ратша уж все руки отмахал, отгоняя мерзавку, но только ещё больше вспотел.
- Князь, а не позвать ли нам писца? – не выдержал он наконец этой пытки.
На печи что-то заворочалось и лениво промычало.
- Вот и ладно,- принял боярин это за знак согласия,- сейчас велю позвать.
Писец пришёл минут через… впрочем в Смоленске тогда ещё не ведали счёта в минутах. Как всегда усердно обмёл пол бородёнкой и без лишнего приглашения развернул свиток:
- «А князья чужие, леший их забодай, и давай мутузить друг дружку. Который на которого встал – разобрать невозможно, но оно нам и ни к чему, как мудро заметил светлейший, умнейший и разумнейший князь Владимир. А жара стояла таковая, что огурцы на грядка полопались и пиво в бочках вскипело. Того же часу приказано купцам ехати в Полоцк, торговати тамо огурцами и пивом беспошлинно. Только бы вонищу энтую вон отседова».
- Дюже грамотно пишешь,- одобрил князь с печи.- Особенно про светлейшего и умнейшего.
- А ну,- встрял Ратша,- дай-кось сюды свиток, гляну, чего к чему.
Писец с нижайшим поклоном вручил свиток боярину. Тот вместо чтения, свернул его обратно в трубочку и замер, как будто размышляя о чём-то страшно важном. Воспользовавшись моментом, муха села на его обтянутую штаниной ляжку и принялась деловито сновать туда-сюда, приискивая места повыгоднее.
- Хек! – Ратша размазал её свитком по штанине.- Отлетала гнида! Держи, писец, свиток. Благодарю за службу. Иди себе восвояси.

- Воевода, куда мы топаем ?
- В Чернигов. Там шашлыки из уток хороши!
- А почему с лопатами ?
- Это военная хитрость, сынок. Пускай враг думает, что мы идём клад искать.
- Враг ? Где враг ?
- Враг не дремлет. Он по всюду.
- Воевода, а чего мы потеряли в этом Чернигове ?
- Сынок, нашим союзникам там влупили по помидорам. Вот мы и идём их выручать.

Ворота Минска открылись и на белом коне въехал Полоцкий князь, Рогволод, с дружиной своей. На площади он спешился и обратился к собравшемуся люду
- Народ минский, пришел я к вам с мечом, но не кровь и страдания мне нужны ваши, а служба верная.
Не бывать тому, чтоб минскчане у князя-чужеземца в холопах ходили — кто-то выкрикнул из толпы. Несколько ратников тут же кинулись поймать наглеца, но князь жестом их остановил.
Я объявляю Минск волостью Полоцкой и не стану сажать на княжество брата своего, а сам княжить буду.
Над площадью нависла тишина.
Бояре минские, теперь полоцкими боярами называйтесь. Уважение и почет вам будет по чину, как при князе минском. Служите мне верой и правдой и заботится о вас буду, как о детях родных.
Да здравствует светлый князь Рогволод, владыка наш и отец родной — закричал тучный боярин и толпа тут же подхватила «да здравствует, князь». Уже вечером, Рогволод принял купцов и ремесленников, приказал послов звать и стал дела внешние вершить.

Любая игра в Дипломатии - это подготовительная стадия к следующей игре
Игра - это высшая форма исследования (А. Эйнштейн)
Только два стимула заставляют людей работать - жажда заработной платы и боязнь ее потерять (Г.Форд)