SnowForum » After Action Reports » Ивонна »
Vladimir Polkovnikov
AAR-мастер



Нижний Новгород

Старейшина

Генерал-поручик (12)
4424 сообщения


Глава 8.   05.08.2007 18:42
Глава 8

В январские дни нового, 1940-го, года стал понятен смысл туманных намеков, брошенных президентом еще в декабре. Как водится, на новогодние праздники, парламент разошелся на этакие мини-каникулы. Когда же депутаты начали собираться на первое заседание этого года, они увидели, что двери зала заседаний опечатаны, по коридорам расхаживает караул, а на стене вывешено объявление:

«В связи с тяжелой войной, которую ведет нация, парламентские каникулы пролонгируются на неопределенный срок. Спасибо за понимание. Любящий вас всех президент Лебрен».

Осторожно пошумев насчет «президентской деспотии», склонности Лебрена к авторитаризму, депутаты побрели в ближайший ресторан. В общем, всё прошло без эксцессов, если, конечно, не считать испорченного президентского портрета, висевшего в коридорах парламента – какой-то особо рьяный оппозиционер отважно намалевал «любимому» президенту рожки и повесил на плечо трезубец, на кончиках которого развесил фигурки депутатов. Говорят, что сам Лебрен попросил принести ему этот «шедевр», долго любовался, а затем произнес:
- Ну, если они настаивают…

***
В отношениях Ивонны и мужа наступило легкое потепление. Конечно, двадцать лет совместной жизни отнюдь не так легко перечеркнуть двадцатью минутами ссоры. Хотя надо признать, что отдельным виртуозам семейной жизни это удается. Постепенно всё забылось. Шарль писал письма, как будто ничего не произошло. Старался прислать подарки детям ко дню рождения. «Может быть, они и незатейливые, но, дорогие мои, здесь прифронтовая полоса, набитая войсками, а не подарками для моих милых детей. Простите уж меня великодушно». Дети охотно прощали.
Еще одним немаловажным обстоятельством, послужившим к пользе семейных отношений, стала природа человеческая. Мало кто знает и еще меньше кто может оспорить следующую аксиому: мужчины по натуре своей куда как большие сплетники, нежели женщины. А потому Шарлю не терпелось с кем-нибудь хоть изредка делиться военными тайнами. Можно было бы с другом, командармом Второй танковой Жуэном, но он и сам прекрасно знал все эти тайны. Привлекать к проблеме посторонних людей опасно: шпионы не дремлют. Хоть глава разведки и уверял, что якобы выловил всех, но после того как его превзошли в прозорливости парижские торговки, доверять ему было бы опрометчиво. Оставалась жена. Вот ей-то, несчастной женщине, и приходилось вычитывать в мужниных письмах военные тайны вместо признаний в любви.
Образчик одного такого письма, кстати, можно привести прямо здесь:

«Салют, камрад жена. Надеюсь, ты понимаешь по-испански :-). Заметь – это не двоеточие и скобочка, а моя очаровательная улыбка. Поверни голову на левое плечо и увидишь. Правда, я здорово придумал ;-)? А это я так тебе подмигиваю. Мол, больше никому. Большой секрет: сегодня состоялось еще одно совещание командующих. Порой мне кажется, что мы только и делаем что совещаемся. Поля уже буквально стонут в ожидании, когда же мы их польем немецкой кровью, а мы всё совещаемся да совещаемся.
На этот раз Гамелен подводил итоги за январь. Конечно же, он начал с того, что представил нашему вниманию разработанную-таки им доктрину «Планирование обороны». Всего-то год разрабатывал, ха-ха. Вот, говорил я тогда: отдайте мне. Не отдали. Ну тогда, сильву пле, господа (ничего, что я по-французски?), кушайте чего подают.
Потом перепало славы Жансулю и Денену за разработку каких-то там воздушных и морских доктрин. Чуть не полопались от удовольствия. Вот благодаря таким воякам мы всё больше воюем циркулем и линейкой, а не танками и пулеметами.
Так… потом – не помню (заснул малость). Вдруг слышу: железо гремит. Ну, думаю, кто-то саблю выронил. Открываю глаза и что вижу? Гамелен вешает орден на грудь адмирала Дарлана. Мол, за успешные действия его флота в Гельголандской бухте 22 января и 3 февраля. Так и так, бла-бла-бла, германский флот бежал с поля… ммм… с моря боя. Нашли чем хвастаться! В свое время незадачливый Лаборд хоть эсминец немецкий потопил, а этот и шлюпку продырявить не смог. Немецкий флот укрылся в Вильгельмсгафене в полном порядке.
Я уж, было, снова хотел задремать, но слышу: что-то про танки говорят. отлично, думаю. А то у меня в армии всего три танковых дивизии, пополнение не повредит. Ан и тут сплошное огорчение. Речь зашла о формировании Третьей танковой армии. И дадут ее знаешь кому? Никогда не догадаешься! Дуайену! Правильно, правильно, тому самому, родственнику этого скупердяя Фуэля. Ух как зол!--------«№;%:?*(____________ Видишь, даже карандаш сломал.
Ну, ладно, пока.

Шарль, генерал-лейтенант.
7 февраля 1939 г.

PS. Ой, ой, совсем забыл. Еле-еле письмо у почтовиков отнял. Пришлось трибуналом пригрозить. Я чего спросить-то хотел. Как ты, как дети?

Ну, всё. Теперь – до свидания. Пойду, а то почтовики начальника вызвали. Ну его, побегу от греха подальше».

***
Минула зима, пришла весна. Крестьяне окрестностей Лилля и Реймса только скрежетали зубами на расположившуюся здесь едва ли не всю французскую армию. Выехать на пахоту решительно не представлялось возможным – тракторы ломали колеса, а лошади ноги в глубоченных колеях, наезженных за полгода танками, в воронках от разрывов немецких авиабомб. Женщины и тем паче боялись выглянуть на улицу. Их можно понять. Когда за окном бродит полмиллиона одуревших от безделья пехотинцев да еще таки страшненьких, образца 39-го года, то тут поневоле прятаться станут не только женщины, но и гладковыбритые мужчины.

Де Голль практически полностью истощил свою фантазию размышлениями на тему «Чем еще можно занять семьдесят тысяч осоловевших от безделья солдат?» Ямы копали и закапывали по двадцать раз, все окурки в округе были торжественно похоронены на горе собиравшим их ранее бомжам, траншеи «от обеда и до забора» украсили хитроумным серпантином расположение частей армии. Ежедневно танкистам предлагалось поменять гусеницы на танках местами, левую направо, правую налево. Разумеется, на следующий день операция выполнялась в обратном порядке.
В общем и целом, де Голль смело мог докладывать начальству, что боевая подготовка войск не прекращается ни на день, армия готова к боям, только покажите, ради бога, где немцы, а уж изголодавшиеся по разнообразию деятельности солдаты сами придумают, что сделать с «грязными бошами». Однако начальство и не думало запрашивать Первую танковую о состоянии ее боеготовности, и славным танкистам от рядового до командарма приходилось влачить это монотонное существование.
Вот образчик распорядка дня генерал-лейтенанта де Голля (известный нам опять же по его письмам жене):
Подъем в шесть ноль-ноль, в шесть тридцать отбрасывается одеяло, в семь надеваются сапоги. А как же? Чай, поваляться в теплой постельке все любят. В семь тридцать завтрак и к восьми на построение. Бегом, бегом! Потому что: наконец, в восемь тридцать просыпается сам командующий. И не дай господи засечет, что армия только-только поднялась. Первым генерала встречал младший адъютант.
- А-а, Фюнес,- неизменно приветствовал его де Голль.
- Де! – настаивал адъютант.- Де Фюнес, господин генерал.
- О! Может быть, месье, мне обращаться к вам не иначе как Людовик… Э-э-э, вы какой номер предпочитаете?
- Достаточно просто Луи,- скромно отказывался адъютант.- Луи де Фюнес.
- Ну, что у нас на сегодня?
Фюнес заглядывал в свой блокнотик и докладывал:
- Лейтенант Лемурен свалился в траншею, выкопанную четвертым полком.
- Закопать!
- Чистка картофеля занимает всего по десять человек от роты. Напомню: мы надеялись на двадцать. Ммм, может быть, надо было выдать им что-то более мелкое, чем заточенные гвозди?
Де Голль задумался.
- Пожалуй, стоит отнять гвозди и… не выдавать им вообще ничего. Пусть ногтями кожуру соскребают. Да, Фюнес… де Фюнес, ногти предварительно остричь покороче.
- Сделаем, господин генерал. Думаю, так мы сможем задействовать человек по тридцать на роту.
Затем следовал осмотр матчасти и, в первую очередь, танков. Конечно, генералу казалось, что гусеницы сегодня, как и вчера, не на своих местах, и бравые французские солдаты в два эн плюс первый раз начинали менять их местами. Командир восьмого удостоился похвалы командующего за проявленную изобретательность: он поручил бойцам своего полка собрать каждому по полкило вшей для опытов ученым из Сорбонны. Учитывая, что бравые парни, находились под ружьем уже более полугода, мылись редко, а по любезной предупредительности начснаба ВС Фуэля, меняли белье еще реже, можно с уверенностью заявить: план будет выполнен и перевыполнен. Только вот не скоро, потому как вши солдатские шустрые заразы.
Обед задерживался: тридцать бойцов от каждой роты обрубленными под ноль ногтями скребли картошку до самого вечера. Поэтому обед решили совместить с ужином, в честь чего ногтерезам поднесли еще по полведра картошки.

Вот так весело и незатейливо готовилась Первая танковая армия к грядущим боям.

Войск в окрестностях Лилля и Реймса становилось всё больше и больше. В марте началось формирование Двенадцатой армии генерала Перетелы. Причем не успели закончить ее создание, как она успела безнадежно устареть (равно как и прочие одиннадцать общевойсковых армий республики). 20 апреля специалисты FAMH разработали универсальное вооружение, превосходящее все имеющиеся в наличии аналоги. После краткого раздумья Гамелен приказал срочно начать формирование 24-х дивизий «образца 1941-го года». Поскольку производственных мощностей на данный момент Фуэль выделить в необходимых объемах не мог, дивизии были разбиты на две серии по 12 штук в каждой. Срок окончания создания новых армий таким образом переносился на февраль 1942 года. Из чего безусловно следовало, что французское командование не планировало перехода к активным боевым действиям.

***
Зато германский ОКХ этот переход планировал. Хотя по липовым данным разведки незадачливого Роже Саленгро (7 агентов) Германия располагала 168 пехотными и 8 танковыми дивизиями (даже парижские торговки знали, что цифры сильно занижены), Гитлер назначил начало наступления на западе на 2 мая 1940 года.

В этот день королева Нидерландов Вильгельмина как раз собиралась отправиться на рандеву с соседом, королем Бельгии Леопольдом. Надо сказать, что Леопольд совсем недавно овдовел, а у Вильгельмины в наличие имелась неплохая принцесса. Так что… Однако этим матримониальным планам помешали бестактные ястребы Геринга, с раннего утра 2 мая обрушившиеся на территорию Бельгии и Нидерландов. Одновременно с этим границу пересекли и не менее бестактные ребята в касках генерала Брауихича.
Много потом было разговоров о дикости тевтонцев, о их неспособности чутко отнестись к требованиям момента, о неуважении к дамам, наконец, об испорченном гардеробе королевы Вильгельмины, разбомбленном в первую очередь. Уже в Нюрнберге в 1942-ом, на знаменитом процессе Геринг вынужден был защищаться по этому эпизоду. Главными его аргументами были: величина обоза королевского гардероба и внушительность толпы лакеев, семенящих за ним. Ну как было не принять этот табор за передвигающуюся по дороге дивизию усиленного состава?
Понятно, что без своего гардероба ехать в гости к соседнему королю ни одна уважающая себя королева не может. Вильгельмина приказала поворачивать в Амстердам, где, собственно, и узнала об объявленной ей войне. Первым своим приказом эта сильная женщина велела мужественно и не смотря ни на что восстановить свой гардероб, чтобы повторить попытку визита в Бельгию. Однако скоро сказка сказывается да танки ездются, да нескоро дело делается. Пока голландские портнихи и белошвейки не покладая рук трудились в условиях военного времени над госзаказом, незадачливый король Бельгии бежал под натиском немецких танков. В приютившем его Лондоне он встретил некую Марию Лилиану и… В общем, гардероб Вильгельмине более не понадобился. Да и что сказать, скоро и ей самой пришлось улепетывать на эсминце в сторону гостеприимной, но не воинственной Англии.

То же самое 2 мая стало поворотным не только в судьбе королевских особ Бельгии и Нидерландов, но и в жизни всей Европы.

«2 мая. 4:00. Ивонна, мы выступаем. Навстречу немцам на территорию Бельгии. Наша, лилльская, группа армий маршала Жоржа получила приказ выдвигаться на Гент. Группа армий Вейгана временно остается в Реймсе. Может быть, мы больше не увидимся. Если я не вернусь, ради бога, не считай меня коммунистом. И детям не ври, что отец их был летчиком.
Прощай.
Шарль, генерал-лейтенант».

Одновременно с выдвижением тридцати дивизий в Гент Гамелен договорился об оперативном подчинении французскому командованию частей бельгийской и голландской армий. Первой боевой эскадре Дарлана приказано обеспечить эвакуацию голландской армии морем.

Вот теперь содрогнулись даже самые стойкие. Ибо война, наконец, началась.

Даты, события, люди

1 января 1940 г Сдвигаю ползунок на единичку в сторону «Авторитаризма».
11 января 1940 г Морис Гамлен разрабатывает новую технологию: Планирование обороны.
Шнайдер => базовая САУ.
13 января 1940 г Марсель Жансуль разрабатывает новую технологию: Противолодочные группы.
Рон-Пуланк => организация глубокого снабжения.
17 января 1940 г Виктор Денен разрабатывает новую технологию: Выполнение боевых задач на передовой.
FAMH => улучшенная пехотная дивизия.
5 февраля 1940 г Советско-финская война оканчивается исторически результатом.
24 марта 1940 г Шнайдер разрабатывает новую технологию: Базовая самоходная артиллерия.
Шнайдер => улучшенная артиллерия.
20 апреля 1940 г Франсуа д'Астье де ла Вижери разрабатывает новую технологию: Расчет действий застрельщиков.
Франсуа д'Астье де ла Вижери => инициатива ветеранов-истребителей.
FAMH разрабатывает новую технологию: Улучшенная пехотная дивизия.
FAMH => усовершенствованная ВМ.
Заложены две серии пех. дивизий 41 года по 12 штук в каждой.
1 мая 1940 г Имею: 70 пехотных дивизий, 8 танковых, 4 кавдивизии, 6 горнострелковых, 2 штабные, 6 моторизованных. Итого: 96 дивизий.
2 мая 1940 г Германия объявляет войну Бельгии и Нидерландам.
Беру под контроль бельгийскую и голландскую армии, голландскую эвакуирую морем, а бельгийскую отвожу по суше. Группа армий из Лилля и Дюнкерка вводится в Гент.
SnowForum » After Action Reports » Ивонна »