| Nord EEP Team ) ( ͡° ͜ʖ ͡°) Родина слонов Тайный советник (13) 5638 сообщений  |
Верим в новый восход, Умирает надежда последней, Время есть до конца — Может там, в небесах, Отзовутся и вспомнят о нас. группа "Кипелов" «Зеленый лес. Могучие, вековые деревья. Я иду через лес, продираясь сквозь кустарники. Ветки нещадно хлещут по рукам и ногам. Неважно. Пение птиц, свежий воздух и чистое небо стоят того. Но небо не такое уж и чистое. На его невероятной голубизне появляется белый след. Я слежу за ним, не отрываясь. Птицы замолкают. Я успокаиваю себя мыслью, что сейчас след исчезнет, и смутное беспокойство пройдет. Только почему след не исчезает, а напротив, растет и тянется к земле? Мгновение, и мир меняется. Яркая вспышка. Я слепну. В этот самый светлый в мире день я ничего не вижу, как в самую темную в мире ночь. Но вдруг прозреваю, словно у меня открывается третий глаз. На горизонте поднимается мрачное красно-черное облако. Я вижу, как ко мне со злостью мчится воздушная волна, вырывая деревья. Я вижу, как трясется в праведном гневе земля. Я вижу, как вспыхивает мое тело. И в то мгновение, когда ветер с неистовой силой уносит меня, я успеваю заметить, как из красного облака вырастает зловещий гриб. И выдавливая воздух из пылающих легких, кричу горящим ртом: -НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! Уже с открытыми глазами понимаю, что все еще кричу. Сколько раз я просыпался весь вспотевший, увидев этот сон? А ведь я не видел вживую взрыва. Несмотря на это, кошмар меня преследует постоянно с того самого дня. С Судного Дня. В тот день меня неожиданно вызвали в лабораторию. Явившись туда, я обнаружил полковника, который хмуро мотнул головой в сторону невзрачного субъекта в белом халате: - Нет времени на приветствие, лейтенант. Он тебе все объяснит. Субъект осмотрел меня и неожиданно спросил: - Лейтенант, насколько мне известно, вы знаете сербский? - Так точно, …. - Называйте меня профессором. И без вашей армейской шагистики. Значит, вы действительно один из лучших в своем отряде? - Да, профессор. - А что вы думаете о своей Родине? Только честно, без патриотических лозунгов. Я покосился на полковника. Тот, поджав губы, выдавил: - Говори, как есть. Это важно. - Я люблю Родину. Что о ней еще думать? Только..., - я замялся. Еще раз взглянул на полковника, и закончил: - Я считаю, что государство могло бы быть устроено лучше. Полковник поморщился, зато профессор просиял: - В таком случае вы идеальный кандидат. Полковник, вы не могли бы оставить нас наедине? - Как угодно, - буркнул тот и, не глядя на меня, вышел из комнаты. - Садитесь, лейтенант. Разговор будет недолгим, но важным. Я сел на стул и еще раз оглядел комнату. Она была не такой уж и большой, метров 10 на 5. Большую часть ее занимали длинные шкафы. Так же в ней находился стол, за которым сидел профессор, и мой стул. - Лейтенант, что вы знаете о времени? - «Я знаю, что я ничего не знаю», - усмехнулся я. – Когда мне говорят о нем, я понимаю, но сам вряд ли когда-нибудь смогу дать верное определение. - Не вы один, - улыбнулся профессор. – Но все же, какие теории вы слышали о времени? - Все, что я помню из курса физики, это то, что время относительно, и его можно замедлить для определенного тела. И еще, со времен Эйнштейна существует представление о времени, как о еще одной координате пространства, в которой, правда, можно двигаться только в одну сторону. - Недурно. Многие не знают даже этого. А уж о том, что можно двигаться в обратную сторону, знают вообще единицы. - Да-да, - прибавил профессор, глядя на мое удивленное лицо, - Герберт Уэллс был прав, когда устами своего героя озвучил эту мысль. В настоящее время уже существует не только теория, но и технологии, позволяющие сделать это уже сейчас, в 2020 году. - Но почему об этом никто не слышал? - Подумав немного, вы и сами найдете ответ на этот вопрос. Возможность перемещать даже одного человека с оружием во времени – это самое мощное оружие в мире. Может ли об этом знать народ? - С оружием? - Конечно. Или вы думали, что как в «Терминаторе» можно перемещать сложнейшие белковые молекулы архисложного живого организма, но нельзя переместить простой кусок металла? - Признаться, я об этом вообще не задумывался. Но из-за инерции мышления так и считал. - Лейтенант, не разочаровывайте меня. Задавайте продуманные вопросы. - Хорошо. Каково воздействие прошлого на перемещаемого? Профессор еще раз усмехнулся: - Вы умеете задавать самые главные вопросы. Отвечаю: согласно теории – никакой. - А если перемещаемый убьет своего дедушку? Или скажет что-нибудь самому себе в прошлом? Профессор пожал плечами: - С путешественником ничего не случится. Его Вселенная исчезает сразу после его перемещения. Правда, может быть, он просто перемещается в параллельную Вселенную. Тогда исходная останется без изменений. Мы не знаем точного ответа, поскольку мы рискуем исчезнуть, проведя такой опыт. Как бы то ни было, причинно-следственная связь идет только в одну сторону. - Исчезает – значит, что совсем? Навсегда, как будто и не существовала?! Профессор молча кивнул. - Тогда что же случилось, если вы решили провести такой опыт? Вы ведь не напрасно меня вызвали, не так ли? Профессор разом словно постарел на 10 лет и выдохнул: - Война. - Война?! И из-за нее вы готовы уничтожить этот мир? - Он и так будет уничтожен! – рявкнул профессор. Если вы еще не поняли, война будет ядерной! - Но ее еще нет! - Это вопрос времени. Согласно данным нашей разведки, руководство КНДР хочет неожиданным ударом объединить полуостров. Армия США неминуемо будет брошена на противодействие. Как только американцы вторгнутся на территорию Северной Кореи, те применят ядерное оружие. В ответ, США применит свои тактические ядерные ракеты. В том числе, нанося превентивный удар и по районам Китая с большим скоплением «добровольцев». Реакцию Китая вы можете представить сами. - Но причем здесь Россия?! - Радиоактивное облако накроет и часть нашей территории. Но не это главное. Важно то, что «на всякий случай» Америка применит оружие и против нас. Они попытаются уничтожить все наши ракеты в шахтах, все наши АПЛ и аэродромы. Передвижные ракетные комплексы будут захвачены отрядами спецназа. Ракеты Китая будут уничтожены ПРО, даже если долетят – полная безнаказанность для США. Если же Россия вдруг успеет запустить ракеты, то их остановить будет невозможно. Предсказать нашу реакцию они не могут. Поэтому их попытаются ликвидировать раньше. Что станет с нашей страной после уничтожения ее ядерного оружия, представить несложно. - Но ведь разведка может ошибаться! Ведь не было ядерной войны в 1951 году! - Может. Но быть в этом уверенным нельзя! Притом, сегодняшние США сильнее США того времени, а сегодняшняя Россия слабее СССР. Поэтому вы будете здесь несколько суток, пока конфликт не будет исчерпан дипломатически, или пока мы не вынуждены будем использовать наш последний шанс. Шанс начать все сначала. Лейтенант! Вы – единственный, кто может нам помочь! - Помочь в чем? Профессор немного помолчал и, глядя куда-то в сторону, произнес: - В 1914 году началась Первая Мировая Война. Думаю, вам хорошо известна эта история с убийством австрийского эрцгерцога Фердинанда, даже если вы не читали «Швейка». 28 июня того года история России резко изменилась. Война была неизбежна, и до нее оставался всего месяц. Тогда в августе 1914 Россия была еще не готова к войне. Ее военные заказы еще только росли, когда заказы Второго Рейха уже достигли своего пика. В результате, затяжная война и вторая Русская революция. Развал фронта, и к власти приходят большевики. Затем 4 долгих года Гражданской войны и 70 лет плановой экономики. Даже Индустриализация не спасла Россию от их последствий. А ведь были еще коллективизация, разорительная Великая Отечественная, гонка вооружений, непомерный ВПК… Да, в СССР были и положительные черты, но стоили они того? Никто не знает. Если б не угроза ядерного катаклизма, машина времени еще долго пылилась. Но теперь, когда мы видим результаты той, далекой войны, может быть единственное, что нам остается сделать – предотвратить тот крах Российской империи. Эволюция, в конечном счете, часто продуктивнее революции. Если бы война оттянулась на 3 года, то все было бы иначе. Даже небольшие волнения в конце войны могли подтолкнуть страну к реформам, менее радикальным, но более полезным. - Значит, моя задача.. - Предотвратить убийство. Именно поэтому мы выбрали вас. Вы знаете сербский, виртуозно владеете своими навыками спецназовца, любите страну – не государство, и у вас нет семьи. Вы согласны? - Мне нужно подумать. - У вас нет времени думать! Вы все забыли, лейтенант? Я молчал. Все это в голове не укладывалось. Наши поля будут выжжены, а наши города будут заражены? - Я согласен. Не знаю, как, но профессор услышал мой шепот. Он подошел и положил мне руку на плечо: - Я понимаю, как вам тяжело было сделать этот выбор. Поймите, мне тоже страшно. Мне страшно, что я и моя семья могут исчезнуть навсегда. Но что будет со мной и с ними, если будет война? - Я понимаю, - выдавил я сквозь зубы. – Где я должен переодеться? Вы же не отправите меня в форме? Профессор подошел к одному из шкафчиков и достал из него одежду: - Вот. Переодевайтесь здесь. Чего уж тут стесняться? 10 минут спустя я был уже в каком-то странном помещении, на половину заполненном этой машиной. Уже переодевшийся я стоял у окна и последний раз в своей жизни смотрел сквозь стекло на свою страну такую, какой я ее знал. Не знаю, сколько я так стоял. Помню только, как заметил на улице фигуры в камуфляже и черных масках, передвигающиеся быстро, но осторожно по направлению к нашему зданию. Практически через секунду по ушам резанула сирена. - Тревога! Немедленно начинайте операцию! Профессор с искаженным от ужаса лицом затолкал меня в кабину. Все, что я успел от него услышать: - Они узнали про проект! Дверь закрылась. Сквозь стекло кабины я видел, как трясущейся от страха рукой профессор набирает на клавиатуре цифры, как из его груди красным фонтанчиком брызнула кровь, как из последних сил он нажал красную кнопку… Очнулся я уже на траве в лесу, в своей дурацкой одежде с небольшим чемоданом, валявшимся рядом со мной. Невыносимо болела голова, ломило все суставы. Какой бы ни была совершенной машина, но путешествие явно не было комфортным. Судорожно дернувшись, я закричал от боли и тут же пожалел об этом: меня буквально вывернуло наизнанку. Провалявшись где-то час, я был готов уже убить себя. В минуту временного облегчения я раскрыл чемодан и стал искать в нем что-то, что хоть отдаленно напоминало яд. Найдя склянку с пометкой «для экстренной ситуации», я немедленно проглотил ее содержимое. Полегчало практически сразу. Придя в себя, я начал более основательный осмотр чемодана. Сразу под склянкой лежало письмо. Прочитав его, я будто почувствовал себя под ледяным душем. Содержимое склянки предназначалось не совсем для того, зачем я ее применил. В смысле, это был не только не яд, но и не лекарство. - «Созданный в лучших лабораториях»… «В единственном экземпляре»… «Универсальный эликсир жизни»… «Непроверенный», мать его, «эффект»! «Для непредвиденных обстоятельств»! Да пошли вы все лесом! … …. …! Когда я окончательно успокоился, то задумался о происшедшем в лаборатории. Видимо, американцы знали про разработки. Наверняка у них шли аналогичные. Вот только менять мир, в котором они лидеры, был для них куда более привлекателен, чем для нас. И сами не хотели, и нам не дали. Собаки! Женского рода! Зато теперь у меня уже не было никаких сомнений: я обязан исполнить свою миссию. Тот мир был неудачным для моей страны и всего мира. Ядерная война была неминуема. Теперь ничего не было. На дворе стоял июнь 1914 года – так по крайней мере думал я. А вот где я находился, я не знал. Вряд ли это было Подмосковье – добираться до Косово было бы довольно долго. Скорее всего, наши умники переместили меня не только по 4-му измерению, но и по трем другим. А значит, я сейчас в Боснии. Боснийский язык – в сущности, тот же сербский, поэтому проблем быть не должно. Разве что чемодан вряд ли сочетался с моей внешностью. Ничего, его можно было где-нибудь схоронить. Такими иллюзиями я тешил себя некоторое время, пока не услышал, как кто-то бежит на поляну. Решив, что безопаснее будет сначала понаблюдать за этим человеком, я укрылся в кустах. На поляну выбежал какой-то мужик. Его одежда разительно отличалась от моей, а его бормотания я разобрать не смог. Некоторые слова были знакомы, но вся речь была крайне невнятной и туманной. Я с ужасом осознал, что и сам мужик, и его речь выглядят куда более архаично, чем моя ненавистная одежда. Видимо, что-то профессор напутал. Крадучись, я тихо пошел по следу мужика и вскоре пришел к какой-то избушке. Сама изба не вызывала у меня особого интереса, а вот дорога, проходящая рядом – более чем. Примерно определив по солнцу направление, я отправился на юг. Не совсем по дороге, скорее в кустах росших рядом с ней. Примерно через несколько часов я увидел крупную повозку двигающуюся мне навстречу. Подождав, пока она не проедет мимо меня, я метнул камень в голову возницы и остановил лошадь. Пока вырубленный мужик валялся на земле, я лихорадочно обыскивал повозку. Наконец, я нашел то, что искал – письмо. Его содержание меня не интересовало, я сразу взглянул на дату. На мое счастье она была. Только ее вид меня несколько удивил. Согласно письму, сейчас был 6926 год. «Либо это новый виток цивилизации, либо, что более вероятно, сейчас 6926 год от сотворения мира, или 1418 год от рождества Христова», – решил я. – «Хорошо, что они меня не к динозаврам швырнули. Интересно, это профессор ошибся или теория? Как бы то ни было, «факир был пьян, и фокус не удался». Причем настолько, что я даже не могу морду набить тому факиру. Его попросту нет, и даже неизвестно: нет уже или нет еще». Пока мужик не очнулся, я спешно прихватил из его повозки немного еды и двинулся дальше. Выходило, что остановить Гаврилу Принципа я не могу. Что делать, я не знал. Поэтому, я решил продолжить свой путь на юг. Может, мне удастся изменить историю до него? Дальнейшие полгода я провел в лесах, частично едя подножный корм, частично подворовывая у проезжавших телег. Чем богаче был груз, тем меньше было угрызений совести, и тем лучше был мой рацион. Так незаметно летело время, я двигался на юг и постепенно учил старославянский язык, подслушивая ругань обкраденных. Конечно, я знал слова и более сильные, изощренные и интересные, но совершенно непонятные местному населению. А общение с местными мне было необходимо. Человеку вообще необходимо общение, а в моей ситуации – особенно. Практически безо всего, я был брошен на произвол судьбы. И каждую ночь мне снился и до сих пор снится этот сон, укрепляя желание что-нибудь изменить. Когда же я, наконец, пробрался в Белград, обросший, в чужой одежде, я смог устроиться к одному торгашу счетоводом. То, что всеобщее образование было тут неведомо, было мне только на руку. Теперь, я был одет и обут как потомственный серб, и имел свой кусок хлеба и крышу над головой. И вот сегодня, 20 декабря все того же 1418 года (по григорианскому исчислению, еще не созданному) я пишу эти строки на своей бумаге в своей комнате. Делаю это для себя, чтобы разобраться в своих мыслях. Говорят (говорили, в смысле будут говорить), если изложишь их на бумаге, то будет легче принять решение. Если их кто и найдет, он не сможет прочесть. Единственный минус – меня могут обвинить в ведовстве. Эта эпоха довольно сурова к инакомыслящим. А мысли у меня и впрямь особенные. Особенно одна. Если она удастся, то вскоре, может быть, еще напишу. Если…» |
