SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »
Vladimir Polkovnikov
AAR-мастер



Нижний Новгород

Старейшина

Генерал-поручик (12)
4423 сообщения


Глава 15 (1322-1324)   25.09.2006 08:25
Глава 15

1322-й год, год совершеннолетия короля Видаля, начался событиями, смущающими, нет, даже совращающими дух августейшего юноши. Во-первых (но не в самых главных для него лично) король некогда входившей в состав Испании Кумании Коза Капет ввязался в серьезную войну с восточными мусульманами. События, разворачивавшиеся в Причерноморье, грозили отдать колыбель Хименесов в руки нечестивых последователей Магомета – чтоб гроб его висящий шарахнулся об землю, и кости его посыпались на радость всем католикам. Видаль аж изнывал от нетерпения рвануть на Восток и повторить славу походов своего деда Берната. Целыми днями только и делал, что пропадал в канцелярии маршала или в казармах.
Общество семейства Блуа способствовало развитию второго события. Мальчишка окончательно потерял голову от страсти к Эрменсинде де Блуа. Эта перезрелая, засидевшаяся в девках 22-летняя особа, пожалуй, побольше самого короля ждала его совершеннолетия, отсылая куда подальше засыпавших ее предложениями поклонников. Если же сваты были особами знатными, графами или герцогами, то их спроваживали непосредственно к его величеству. А уж он-то, узнав, что кто-то еще покушается на его Эрменсинду, моментально растрачивал все свое дипломатическое обаяние, впадал в ярость и едва было не приказывал оттащить наглецов в каземат. Благо канцлер Фредерик всегда случался рядом и предотвращал дипломатический скандал.
Наконец, 8 сентября 1322 года королю исполнилось 16 лет. В тот же день прибывший из Лотиана архиепископ Гуг обвенчал молодых. Королевой Испании стала Эрменсинда де Блуа, проложившая себе дорогу к престолу непосредственно грудью. Могущество Блуа стало совершенно неоспоримым.
9 сентября, наутро после брачной, но, видимо, далеко не первой, ночи нам было объявлено повеление короля: готовиться к выступлению в поход на Восток. На кого, куда – все это нимало не волновало Видаля. Волновало его лишь одно – слава, которая только и делала, что сидела на берегах Волги и ждала его. Это так соответствовало устремлениям канцлера, что он с готовностью предложил первого кандидата на роль врага: королевство Караханидов. 12 провинций вдоль Волги и Оки, 20 тысяч войска, отдаленность положения – все обещало королю славу, а канцлеру спокойное продолжение регенства. Сьарший же брат, Бертран, должен был приглядывать в походе и за королем и за его пока еще наследником – двоюродным братом герцогом Альфонсом Палестинским. Ибо о чем там помышлял несостоявшийся наследник короля Матеу, мы давно уже не имели никаких сведений.
Ни королева-мать, ни я, дурень старый, не могли отговорить юношу от этого сумасбродства. Иду в поход – и точка! А ты, дядька (это он ко мне), со мной поедешь, посмотришь, как я оставлю с носом дедушку Берната.
- Помилуйте, ваше величество, мне ж 80 годов, я уж не то что на конь, на горшок всесть не всегда получается.
- Ничего, дядька, я тебя не оставлю. Вон, Эрменсинда за тобой будет присматривать.
- Боже мой, ваше величество, вы и королеву берете с собой?
- Самым непременным образом.
- Но так не делал ни один из великих королей Испании.
- Это потому, что они были недостаточно великими. Не то что я.
Вот так и выпал мне на долю мой, дай Бог, последний поход.

***
Отплыв в сентябре 1322 года, мы добрались до Востока лишь зимой. Какая волна чувств захлестнула меня при виде мест, связанных с моей юностью – не передать. Видит Бог, я просто стоял и плакал, чувствуя на своем лице тот же ветер, что и шестьдесят лет назад. Вот так вот. Мы стареем, сгибаемся, страдаем кишечными паразитами, которые тоже стареют и чахнут вместе с нами, а ветер остается тем же самым. Молодым, упругим, свежим. Не в этом ли проявляется могущество Бога? Не в этом ли скрывается и Его мудрость? Мудрость, дающая возможность детям нашим, внукам и правнукам почувствовать то же самое, что чувствовали когда-то мы. И тем еще более сблизиться с нами прежними и отдалиться от нас нынешних.
Гм, ну вот опять отвлекся, а время-то идет и срок мой близится. Ближе к делу. Перво-наперво мы посетили Иерусалим. Во-первых, чтобы поклониться Святыням, а во-вторых, дабы увидеться с герцогом Палестинским. 45-летний герцог Альфонс принял короля внешне радушно:
- Дорогой кузен… Вы ведь позволите мне вас так называть, ваше величество? Как я рад вас видеть у себя. Каким ветром занесло вас в наши края. Неужели приехали поклониться святым местам? Только чего это с вами сколько паломников? - прищурился герцог. – И все при оружии.
- Дорогой брат мой, я должен вам сообщить, что прибыл на Восток с одной только целью – уничтожить остатки неверных и водрузить святой крест во всем подлунном мире! – Видаль аж покраснел от удовольствия, настолько он сам себе нравился в этот момент.
- Ну надо же, - усмехнулся герцог, - ни много ни мало, а во всем мире. Поистине цель, достойная великого короля.
- Я тоже так думаю, - важно кивнул Видаль. – Надеюсь, вы присоединитесь к нам?
- О, конечно, дорогой кузен. Как я могу упустить возможность увидеть торжество христианства и вашего меча?
Мальчишка прямо-таки растаял от удовольствия, и с этой минуты не было у него лучше друга, нежели кузен Альфонс. Маршал Бертран сделал несколько попыток вразумить короля относительно двуличности герцога, но эти двое родственников были попросту неразлучны. Герцог, может быть, и был лицемером, но дураком отнюдь не являлся, поэтому не выпускал юношу из поля зрения.

Погостив недолго в Иерусалиме, мы продолжили путь к берегам Волги. Нам предстояло добраться до южного берега Каспийского моря, где нас уже ждали корабли, согнанные со всего побережья. Переход через Месопотамию и Персию дался тяжело. Многих рыцарей оставили мы в азиатской земле. Мне же, развалине старой, как будто ничего и не было. По приказу короля о моей персоне заботились как о члене августейшей фамилии. Видаль даже хотел разместить меня в повозке королевы Эрменсинды, но та категорически отказалась делить путешествие со стариком.
Только 16 июля 1323 года мы с 14 тысячами войска добрались до Эмбы. Далее начинались владения Караханидов. Мусульманский владыка султан Аркадий Кадир, по слухам, совсем ославянился. Поговаривали, что в этом деле не обошлось без неосторожного знакомства бабушки султана с русскими дружинниками. Таким образом, добрые молодцы оставили по себе не менее добрую память, заранее отомстив своим поработителям.
Его величество отправил торжественное объявление войны мусульманам. Благородно выждал три дня и отдал команду о переходе реки. В середине лета Эмба достаточно обмелела, что позволило королевскому войску пройти через брод в полном блеске рыцарской чопорности. Зазевавшиеся пастухи и сотни две крестьян, бывшие свидетелями переправы попросту онемели от невиданного зрелища. Весь цвет испанской знати, желая подчеркнуть, что именно он и есть цвет, вырядился в самые пестрые наряды. Все было раскрашено яркими красками – плюмажи, плащи, уздечки, флажки на копьях, ленты в конских гривах. Зрелище было потрясающим и непременно должно было потрясти мусульман.

***
Должно было, но не потрясло. 26 июля армия вступила в местность Рын-пески. Не знаю, как «рын», а вот песков здесь хватало. Вернее даже сказать, кругом был один лишь песок. Поднятая войском пыль щедро оседала на нашем рыцарстве. И если бы меня спросили, какой сейчас цвет испанского рыцарства, я бы без колебаний ответил: «Серый, чтоб ему сдохнуть, пока не передохли мы».
Эта же самая пыль и стала причиной постигшего нас несчастья. 3 августа наши дозорные проглядели первый налет мусульман. Это ободрило неверных. Они стали все чаще выскакивать из-за пыли, как правило, пускали тучу стрел и скрывались. Но 17 августа нас атаковала вся армия султана Аркадия. Этого момента мы ждали давно. Замысел маршала Бертрана заключался в уничтожении армии Караханидов в одном сражении. Что и говорить, разумно, черт возьми.
Сближение и перестрелка проходили как всегда. Следом в атаку пошла конница мусульман. Их должна была встретить наша пехота, а рыцари, разбитые на два отряда, обходили с флангов.
С моей точки наблюдения картина выглядела яснее ясного. Вот мусульмане увязли в наших копейщиках, вот удар их выдохся, вот с правого фланга их начал оютекать отряд короля Видаля. Плохо было видно лишь левый фланг, скрытый тучами относимой туда пыли. Но и я, и король, и все знали, что именно оттуда вот-вот вылетит отряд рыцарей герцога Альфонса. Но его все не было.
Уже потом герцог утверждал, что просто заблудился в пыли и взял немного в сторону.
- Ведь я же подоспел, - говорил он. – Ну, подумаешь, припоздал на пятнадцать минут.
Однако эти пятнадцать минут едва не стали роковыми для короны. Отряд короля, в свою очередь, глубоко увяз в мусульманских рядах. Какое-то время местоположение его величества можно было видеть по штандарту, но вот и он качнулся и упал. Признаться, в тот момент все во мне просто замерло. Перед глазами промелькнул ряд лиц, смерть которых я числил на своей совести: сын короля Матеу Бернат, внук Альфонс и сам покойный монарх. Неужели и Видаль?
Как вылетел из клубов пыли отряд герцога, как мусульмане таки обратились вспять, как мы преследовали их – ничего этого я уже не видел, поскольку лишился чувств. Первое что я спросил, придя в себя:
- Король погиб?
- Господь с вами. Жив. Ранен, но жив.
Я бросился к своему воспитаннику. Он лежал у себя в шатре, бледный, но в сознании. Рядом с ним сидел герцог Альфонс и улыбаясь говорил:
- Тот не мужчина, на ком нет шрамов. Ерунда, до следующей свадьбы заживет.
Я накинулся на него с упреками, но Видаль остановил меня:
- Оставьте, не надо. Я ему верю.
Глупый мальчишка. Кому, кому он тогда верил? Надо было приказать заковать в кандалы мерзавца, тогда бы… Эх, бы, бы! Какое ты хорошее и в тоже время паскудное словечко.

Однако со временем стало ясно, что ранение не пройдет бесследно. Во-первых, король не владел правой рукой, заметно хромал и не мог сесть на коня. Во-вторых, королева Эрменсинда изрядно сдала, испытав стресс в тот день. А ведь она должна была стать матерью наследника.
Рын-пески вошли в состав Испании 7 ноября 1323 года. Армия двинулась на древнюю хазарскую столицу – на Итиль. Караханиды, получив урок, пока не объявлялись. Осада города проходила тихо и спокойно. Король проводил все это время в шатре Эрменсинды, следствием чего стал ее слегка округлившийся животик. Я с утра до ночи только и делал, что молился о выздоровлении Видаля и о благополучных родах Эрменсинды. И то ли веры мне не хватило, то ли прогневил я чем Бога (и догадываюсь, чем), то ли прав был д’Эсэн, утверждая, что «коли уж любовь к Богу, то бескорыстная, без требования для себя чего либо взамен, кроме спасения души» - не знаю. Знаю лишь, что Итиль пал 11 февраля 1324 года, и маршал Бертран отдал приказ идти на Узен.

Там-то и поджидали нас мусульмане, желая взять реванш. Кого винить в произошедшем? Юного ли короля, загоревшегося желанием битвы, маршала ли Бертрана, не доверившего на этот раз засадный полк герцогу Палестинскому, самого ли герцога, питавшего определенные надежды? Или лучше винить себя, проклявшего в минуту гнева род королевский?
Мусульмане ударили на рассвете. Герцог Альфонс, поставленный руководить челом, должен был сдержать первый удар неверных и дождаться захода им в тыл маршала Бертрана с элитным полком. Король наблюдал за ходом битвы с холма, расположенного прямо за полком герцога. Я находился рядом с ним. Королева Эрменсинда, ввиду ее положения, осталась в Итиле.
Сначала все шло как по писанному. Мусульманская конница, выпустив тучу стрел, гикая и визжа бросилась на центр войска.
- Типичное самоубийство, - помню, заметил я тогда королю.
- Да, султан Аркадий явно лишился рассудка, - улыбнулся король. – Прости его, Господи, ибо не ведает, чего творит, дурень.
Однако сейчас у меня есть подозрение, что он отлично ведал, что творил, поскольку наш центр внезапно заколебался, герцогский полк подался в сторону, и машущая саблями орда оказалась позади наших порядков и прямо перед королевским шатром. Остановить сейчас мусульман было невозможно. Два десятка телохранителей короля пали в считанные секунды. В свое оправдание я могу сказать, что тоже попытался защитить государя, но 82 года есть 82 года. Об меня даже не стали саблю марать, огрев по голове рукоятью. Последнее, что пролетело у меня перед глазами – голова короля Видаля, снесенная с плеч саблей простого мусульманского ратника.

***
Ну вот и все… Хотя нет, еще не все. Чаша не осушена до дна, грехи не исчерпаны.

Удар засадного полка сумел восстановить положение, но не сумел вернуть к жизни короля Видаля. Не теряя ни секунды, герцог Альфонс потребовал признать себя королем. Робкие возражения маршала, мол, королева беременна, были отметены под тем предлогом, что в разгар войны государство нуждается в крепкой мужской руке. А когда месье Бертран попытался возбудить армию, немедля получил отставку. С ним я и вернулся в Итиль, ожидая родов королевы Эрменсинды. Там-то я и понял окончательно, что проклял не королевский род. Я проклял себя.
Эрменсинда умерла 2 октября 1324 года, так и не разродившись.

Не найдя в себе сил вернуться в Валенсию, я поехал туда, где мог надеяться если не на прощение, то на слова понимания – в Лотиан, к архиепископу Гугу. Выслушав, святой отец горько пожурил меня за малодушие и назначил в качестве епитимьи составить свое жизнеописание, что я и сделал. Надеюсь, теперь Господь сумеет простить меня. Ведь Он может то, чего не может более никто. И если я сам не смог простить себя, то Он, я верю, сможет.

Даты, события, люди

Сентябрь 1322 г Совершеннолетие короля Видаля и его женитьба на придворной Эрменсинде де Блуа. Не вводим налога = +285 престижа.
16 июля 1323 г Объявление войны Караханидам.
17 августа 1323 г Король Видаль изранен.
9 марта 1324 г Король Видаль погиб в бою. Престиж = 3798, благочестие = 377, королевских титулов 18. Пресечение прямой линии Хименесов, корона переходит двоюродному брату Видаля герцогу Палестины Альфонсу, 47 лет.

Конец Третьего тома
SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »