SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »
Vladimir Polkovnikov
AAR-мастер



Нижний Новгород

Старейшина

Генерал-поручик (12)
4423 сообщения


Глава 11 (1294-1299)   06.09.2006 08:15
Глава 11

Итак 29 октября 1294 года пал эмират Пальмира. Война закончилась для державы приобретением 11 провинций, 2 герцогств (Эдесса и Пальмира) и гибелью двух армий. И можно было бы собирать вещи и отправляться домой, к Гийельме. Можно было бы да оказалось нельзя. Тут-то и просвистел над головой, как арбалетная стрела, первый тревожный сигнал: скончалась королева Гийельма. О смерти королевы его величество уведомила сестра государя донна Санча. Поскольку муж ее был моим непосредственным начальником, содержание печального известия стало известно и мне:
«Дорогой мой брат, не знаю, как решиться и уведомить вас. Казните наши головы неразумные, бросьте жертву в пасть Ваала, киньте мученицу львам, но не уберегли мы нашу голубку сизокрылую, драгоценную нашу королеву Гийельму. (Далее письмо было чем-то залито, король решил – слезами и тоже расплакался)…
…Еще об одном спешу уведомить ваше величество. Перед смертию покойница бредила, называя вас королем Иерусалимским. И мыслю я, не быть спокойной душе ее трепетной, если мы не исполним ее последнюю волю. Думается, канцлер ваш, брат Гиллем, не уведомил ваше величество о близости короны Иерусалима. Не иначе, как сам возжелал царствовати и всем владети. М, какой же гад («гад» было зачеркнуто, и король не разобрал, но мой маршал прекрасно понимал почерк жены). Так вот, спешу сослужить службу вашему величеству, а заодно и поспособствовать успокоению души покойной королевы Гийельмы. Брат мой, объявите войну нечестивому эмиру Ливорно, отнимите у него Арху, и ни одна тварь («тварь», как вы понимаете, было также старательно замалевано) то есть ни одна душа не посмеет возразить против присоединения к великому испанскому престолу короны древних иерусалимских царей».
Результатом этого пасквиля стала отставка канцлера Гиллема. Король Матеу, всегда такой добродушный, на этот раз вышел из себя. Он рвал и метал, хотя было бы уместнее сказать, немножко отрывал и недалеко кидал.
- Ты, ты, брат мой, сын матери моей, внук моей бабушки и… и… и…
- Правнук прабабушки, - по привычке подсказал Гиллем брату.
- Да, спасибо. И внук моей прабабушки. Только которой из четырех? Впрочем, ладно. Но как? Как ты мог не доглядеть? Ведь душа ее там сейчас мается.
- Где, ваше величество?
Вопрос поставил короля в тупик, но выручил маршал Гуг:
- В чистюлище!
- Да, - подтвердил король, - именно, в чистюлище. Мается, то есть моется, наверное.
- Чем? – последовал следующий убийственный вопрос без пяти минут экс-канцлера.
И опять король замялся.
- Ваше величество, - напомнил маршал, - вы его в шею гнать хотели.
- Да, да, - засуетился король, - только я не достану, он такой высокий.
- Нагнем!
- Не надо меня нагибать, - высокомерно отвел руку маршал Гиллем, - я сам уйду… ненагнутый.
Так пост канцлера вновь вернулся к супруге маршала донне Санче, а мы попылили по дороге на Арху. Успокаивать мятущюся душу покойной королевы. Много спустя, когда я уже вернулся домой и рассказал обо всем архиепископу Лотианскому, он аж скрипел зубами и только и знал, что повторял: «Господи, почти тринадцать веков с твоего воскрешения, а они как и не слыхали о Тебе». Очень сердился святой отец на наши скромные мирские суждения о чистюлище и маете душевной.

9 марта 1295 года, по моему разумению, душа королевы должна была успокоиться, а мог вернуться домой – Арха пала, и король Матеу был провозглашен королем Иерусалимским. Но (вот, опять писанул это словечко) «черт ли сладит с бабой гневной». Донна Санча, желая показать королю свое рвение указала на еще одно неоконченное дело времен покойного короля Берната. Видите ли, если мы сейчас возьмем Триполи, то среди вассалов короны появится еще один граф. А оно мне надо? Или еще кому в нашей армии? Было у меня смутное подозрение, что и его величеству оно не шибко надобно. Однако маршал Гуг поддержал жену, и в который уже раз отложилось мое возвращение к Гийельме. Лишь 20 июня 1295 года я смог сесть на корабль, который и повез меня домой.

***
Домой… Лучше бы я никогда туда не возвращался, лучше бы я сложил свою седеющую голову под саблями пальмирцев. Ибо именно дома я получил рану, не заживающую до сих пор.
Нет, не подумайте чего о Гийельме. К моей несказанной радости она меня ждала и даже скучала. Здесь пока было все безоблачно. Облака ходили во дворце. Одно из них – бесподобная донна Санча, канцлер королевства, другое… Вот уж от кого уже не ожидал, так это от него. Другим облаком, а вернее пышнотелой тучей, стал мой давнишний начальник, тайный советник короля Берната, ныне просто придворный дон Рамон.
Вам как, сразу рассказать или по порядку? Ладно, расскажу по порядку, а кому сразу надо, можно пропустить эту страницу, измазанную соплями… моими.

Наши отношения с Гийельмой складывались лучше некуда (особенно мне, 53-летнему дураку). Уже здесь я должен был что-то заподозрить. Ну не бывает так, чтобы хорошо всем и сразу. Все и сразу – это только чумой болеют. Кому-то обязательно должно было стать плохо. Для баланса и равновесия в природе. В тот день… Хотя нет, сделаю откат подальше, в другой день.
Я шел вместе с маршалом на доклад к королю. Вышли мы с изрядным запасом по времени, поэтому смогли отвлечься на разыгравшуюся сценку. У стены стояли донна Санча и дон Рамон. Занятые беседой, они не заметили, как к ним совсем близко подкатил придворный шут Чика. Сначала он просто кривлялся за спиной дона Рамона, изображая походку полного человека, затем, выбрав паузу в разговоре, отчетливо произнес:
- Туча брюхом стол накроет,
всю посуду вон сметя.
Дон Рамон нас беспокоит:
уж не носит ли дитя?
Дон Рамон, чье прозвище «Туча» точно отражало его фигуру, аж поперхнулся. Опомнившись, он вцепился в волосы шута:
- Как ты посмел, мерзавец?
Чика вертелся, визжал и вопил:
- Донна Санча, умоляю вас, успокойте сеньора, как бы выкидыш не случился.
Это еще пуще ярило Рамона. Он повалил Чику на пол и принялся пинать его ногами. Я не мог спокойно на это смотреть.
- Дон Рамон, - вцепился я в его плечи, - ведите себя достойно. Не обращайте внимания на дурака.
- Да, - пропищал Чика, - я же на вас внимания не обращаю.
- Ах ты!..
- Прекратите, сеньор, - я был вынужден применить силу к моему бывшему начальнику.
- Что-о-о?!! Ты… ты… ударил испанского гранда! Да я тебя за это…
Что он меня за это, узнать так и не удалось, потому что вмешалась донна Санча:
- Рамон, прекрати, - она взяла его за руку и повела прочь.- Еще не время, потом…- услышал я ее затихающий голос.
Я посмотрел на шута, оценивая, не нужна ли ему помощь. Гм, в помощи он явно нуждался, только не в моей. Это недоразумение природы сидело и смеялось.
- Чего ты смеешься, дурак?
Он промолчал, не обращая на меня внимания.
- Вообще-то я с тобой разговариваю. Эй! – тронул я его носком сапога.
- А, - шут начал нелепо озираться по сторонам. – Тут кто-то есть?
«Спятил»,- логично решил я. А вслух сказал:
- Это я, ты что, меня не видишь?
- Да нет, почему же, вижу. Просто не замечаю, как вы и советовали, сеньор.
- Я?
- Конечно. Вы же сказали: не обращай, мол, внимания на дурака. я и не обращаю.
Во мне аж все закипело.
- Это я-то, по-твоему, дурак?
- Сами посудите, сеньор. Вступиться за такое существо с бубенчиками, как я, мог либо святой, либо дурак. Поскольку я не замечаю нимба над вашей, с позволения сказать, головой, то делаю окончательный и вполне разумный вывод.
- Тьфу!- больше мне было нечего сказать, и я пошел своей дорогой. Однако Чика еще успел мне крикнуть вслад:
- Пусть старый кочет на досуге подумает, о чем это могли шептаться два щипаных коршуна. Уж не о голубке ли сизокрылой?
Тогда я не обратил внимания на эти слова, а потом вспомнил, но очень поздно. Очень.

***
Значит, про облака, что ходили, я говорил. Про тучи тоже. И что дальше? Гром? Ну, гром так гром.
Гром грянул… Нет, сначала был резкий порыв ветра. 15 октября 1295 года меня не пустили к Гийельме. Стража у дверей так и сказала: велено никого не пущать. Кем велено? Не могем знать, должно, самой госпожой. В замешательстве я удалился к себе. Вечером в дверь постучали. Слуга пошел посмотреть, кто там, но никого не обнаружил. Лишь клочок пергамента. Пергамент предназначался мне:
«Дорогой мой друг, прошу вас больше не ходить ко мне ради вашей же безопасности. Поверьте, мне невыносимо трудно писать эти строки, но само небо против нас. И помните, где бы, кем бы я ни была, в сердце моем всегда будет место для вас. Помните об этом… а лучше, забудьте навсегда».
Это был гром! За ним разразилась буря.
На следующий день я, как обычно, проверял караулы во дворце, и тут-то ко мне подошел управляющий делами королевства Миро де Луна.
- Сеньор, с вас десять реалов.
- За что?
- Не за что, а для чего. Свадебный подарок королю.
- Король женится? – меня ажно прошиб пот от внезапно мелькнувшей догадки.
- А вы не знали? Это не удивительно. Никто ничего не знал. Да, представьте себе, женится. На воспитаннице покойной королевы Гийельмы. Так что наша новая королева тоже будет Гийельма. Поговаривают, она не сразу согласилась. И если бы не донна Санча и дон Рамон…
Не помню, сколько тогда я отдал управляющему. Кажется, все, что при мне было. Не помню, проверил ли я все-таки посты или нет. Очнулся я уже у себя. Я лежал на постели и тупо смотрел в потолок. В уме крутилось лишь «как же так?» да «не может быть». Внезапно выскочило: «донна Санча и дон Рамон». И сразу: Чика!

Шута я нашел на следующий день.
- О чем шептались канцлер с доном Рамоном?
- Это с тайным советником, что ли?
- Дурак! Тайный советник у нас Сисилона.
- У вас – может быть, а у короля теперь дон Рамон. И поделом. Такую кралю ему замуж сговорил, - осклабился шут.
- Сговорил?
- Мда, я смотрю, мне все еще можно вас не замечать. Не шибко вы поумнели с последней нашей беседы. Неужели вам не ясно? Все было спланировано уже давно. Кто вас познакомил с Гийельмой? Дон Рамон и донна Санча. Кто страшно хотел вернуть себе должности? Они же. Кто за оскорбление гранда мог вас отправить на виселицу? Дон Рамон, оскорбленный гранд, и донна Санча, свидетель.
- Ну?
- И-го-го! Дальше совсем все просто. Они любезно предоставили Гийельме на выбор: либо вас в петлю, либо она королева. Девка оказалась не из глупых и спасла вашу никчемную жизнь. Была там, конечно, мелочь – старая королева. Но это дело легко ведь можно поправить при помощи склянки чего-нибудь дюже невкусного и вредного.
Я молчал, не в силах поверить в произошедшее.
- Зря стоите, сеньор, на церемонию венчания опоздаете. Венчать будет сам архиепископ Лотианский. Пойду позабавлюсь.

Я, само собой, даже и не собирался идти, но нечистый словно бы тянул меня за руку. всю церемонию я видел лишь сквозь слезы ее. И только ее. В тот самый момент, когда король Матеу наклонился поцеловать те уста, что… а она, обернувшись, посмотрела на меня, я прошептал: «Будь проклят ты, король Матеу, и род твой до седьмого колена». До сих пор я не понимаю, почему проклятье коснулось лишь короля, а не истинных виновников моего несчастья. Не иначе, как нечистый руководил тогда моим разумом.

***
Последующие события проходили у меня перед глазами, мало затрагивая разум и сердце. Зимой состоялся поход на графство Бордо. После успешного присоединения этой области канцлер Санча надоумила своего царственного брата заявить претензии на графство Ангулем. Узнав, что самому идти в этот поход необязательно, и вполне можно остаться дома с молодой женой, король с удовольствием санкционировал новую войну. С падением Ангулема мы смогли объявить об образовании герцогства Бордо.
Во всех этих походах я буквально не щадил себя, искал смерти в каждой стычке. Но безносая старуха явно избегала моего общества (так же, как его избежала молодая королева Гийельма – ах, какие несправедливые слова; ну и фиг с ними, хоть душу отведу). Один раз я был слегка оцарапан стрелой (жаль не ядовитой), один раз подо мной убили коня (черт, надо было идти пешком), два оруженосца пали на приступе (и чего это я с ними не пошел?). Короче, одно расстройство, меня так и не убили. Я вернулся целым и почти невредимым. И только лишь затем, чтобы лицезреть Гийельму, доставшуюся другому. Хоть и королю, а мне от этого не легче.
Одно время я искренне опасался действия своего проклятия. Со слезами на глазах я покаялся в том грехе архиепископу Гугу. Он успокоил меня, сказав, что это все глупости, что без его воли ни волоса не выпадет из подмышки членов королевской фамилии. Что повинен я лишь в том, что не любил ближних своих аки самого себя. Знал бы он, что я себе вообще смерти желал, не стал бы говорить, что надо и всех остальных также возлюблять.
Как бы то ни было, а он меня успокоил. И вскоре опасения мои были совершенно опровергнуты. 11 августа 1297 года у королевской четы родилась девочка. Как назвали принцессу, я не знал в течение недели, ибо ко стыду своему пил до бесчувствия. В ноябре того же года у наследника престола Берната Толедского родился наконец сын, Альфонс. Будущее престола было обеспечено на два поколения вперед.
Первый тревожный звоночек бренькнул 5 марта 1298 года. Скончался герцог Толедо, наследник престола Бернат. Тут-то я и вспомнил о своем проклятии. На отпевание покойного прибыл сам архиепископ Гуг. Я бросился к нему с покаянием. На мои сбивчивые всхлипы святой отец авторитетно заметил, что принц давно уже страдал кишечными паразитами и вообще был слаб здоровьем. Так что нечего мне впадать в гордыню и брать на себя деяния Господа. Назначил мне епитимью, не помню какую, так как опять же ушел в запой.
Из запоя меня вырвал маршал Гуг. Оказывается, в Бретани взбунтовался граф Пентьевра, законченный шизофреник и тамошний герцог слезно просил помощи. Чего бы ни делать, лишь бы наутро голова не болела, и я с радостью принял на себя обязанность отвести полки в Бретань. Три месяца в море протрезвили меня лучше некуда. Я с нетерпением ждал возможности окровавить клинок, но… Но к моменту нашего прибытия граф-шизофреник был наказан герцогом безо всякой помощи. Я, естественно, напился, потом бегал с саблей по лагерю и рубил все, что попадалось мне на пути. Что именно мне попадалось, не помню, но недостаток в полках одного процента солдат до сих пор наводит меня на смутные подозрения. Хотя я точно не смог бы столько выпить, годы уже не те.
Вообще в те первые годы замужества моей Гийельмы я пил бессовестно много. И сейчас стыжусь своего малодушия. Но, надо сказать, я со страхом ждал, не сбудется ли мое проклятие, и ожидание было страшнее всего. 1 июня 1299 года королева родила вторую девочку. Я окончательно успокоился и даже обещался Богу совсем не пить, если мои невольно вырвавшиеся 4 года назад слова канут в Лету. И только я дал этот обет, как в церковь ворвался служка и с выпученными глазами провозгласил:
- Не иначе как кто-то проклял династию. Сегодня скончался внук и наследник короля, принц Альфонс.
Я лишился чувств.

Даты, события, люди

Конец 1294 г Смерть королевы Гийельмы.
9 марта 1295 г Захват Архи. Получение титула короля Иерусалимского.
20 июня 1295 г Захват Триполи. Создание герцогства Триполи. 18 королевских титулов + 62 герцога-вассала = 23 престижа в месяц.
20 октября 1295 г Женитьба короля на придворной Гийельме. Налог 3592 монеты.
Зима 1295-96 гг Захват графства Бордо. Претензии на Ангулем (1206 престижа).
3 мая 1296 г Захват Ангулема. Создание герцогства Бордо. Имеем 15 французских провинций из 61.
Ноябрь 1297 г У наследника родился сын Альфонс.
5 марта 1298 г Смерть от болезни единственного сына и наследника Берната. Новый наследник его новорожденный сын Альфонс.
26 августа 1299 г Смерть внука-наследника Альфонса. Новый наследник племянник Альфонс, герцог Палестины, 22 года.
SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »