SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »
Vladimir Polkovnikov
AAR-мастер



Нижний Новгород

Старейшина

Генерал-поручик (12)
4423 сообщения


Глава 6 (1269-1273)   08.08.2006 10:45
Глава 6

Все лето провозился я с роспуском полков. Все лето вертелся как проклятый. Этому угоди, того ублажи, третьего распотешь. Да не забудь вовремя растащить не на шутку сцепившихся рыцарей, не то король не досчитается пары дворян. По мне, так и невелика потеря, но опять же с кого спрос? С меня грешного.
- Может, вам всем задницы вареньем помазать? – ярился я на спесивых баронов, требовавших отправки домой в первую очередь. Однако желающих помазать не находилось. Видимо, варенье не нравилось, абрикосовое, с косточками.
Мой господин, маршал Рамон, в порту и не думал появляться, свалив все дела на мои хрупкие плечи. Свое время, как я слышал, этот… нехороший человек проводил во дворце Десяти Фонтанов в окружении восточных красавиц. И это в тот момент, когда меня окружали лишь раскрасневшиеся хари бешенных баронов. Рожа рябая!
Как бы то ни было, а к концу лета нам все-таки удалось уладить все дела, и мы с маршалом (еще раз рожа рябая и гнида казематная) сели на последний корабль, отплывший к берегам родной Испании. Куда и прибыли в начале октября 1269 года.

Родина встретила нас дождем и руганью короля Берната:
- Вздерну! Ей же, ей, вздерну!
Маршал Рамон в испуге попытался укрыться за моей тощей спиной. Я же оставался совершенно спокоен. Мне слишком хорошо был знаком характер нашего обожаемого монарха. Если бы его слова предназначались нам, то мы бы их уже не услышали, ибо болтались бы с маршалом ровным и красивым рядом на центральной площади Валенсии. Ущипнув себя за бороду (которую успел отрастить, будучи на Востоке), я осмелился поинтересоваться:
- Кого, ваше величество?
- Кого?! Да его! Этого недоношенного святошу! Епископа Пласенсии… практически уже покойного. Я его!..
Очередной приступ ругани не позволил нам вникнуть в суть вопроса. А он, как оказалось, заключался в следующем. Епископ Пласенсии являлся вассалом принца Матеу, герцога Толедо. Что там у них вышло, точно неизвестно. Скорее всего, чересчур благочестивый и щепетильный в вопросах веры епископ отказался распространять в своей епархии индульгенции, как раз тогда входившие в моду. Слово за слово, конечно, поругались. Старик оказался с норовом, взял да и анафемствовал сеньора. И вот сам Матеу явился к отцу просить помощи на ослушника. Если бы он только мог предположить, чем окончится его просьба…
Вот так и получилось, что, не успев сойти на берег, мы с маршалом Рамоном должны были выступить в поход.
Благодаренье Господу, поход выдался не тяжким. Валенсийский и толедский полки единым духом буквально вколотили отряд епископа в ворота Пласенсии, и началась осада. Нам, ветеранам войны с Ильханатом, это было далеко не в диковинку. И не такие стены брали. Мне даже не пришлось писать за маршала распоряжения войскам. Оказывается, этот прохвост заныкал мои прежние писульки. И теперь извлек из своих запасников одну из них. Писулька была рассчитана на очень сильную крепость, каковой совершенно не являлась Пласенсия. Поэтому стены ее не выдержали напора осадного снаряжения, заготовленного по приказу маршала, и 16 января 1270 года рассыпались в прах.

Епископа Пласенсии представили пред ясные очи короля Берната спустя полчаса после падения стен. Почтенный иерарх, осыпанный серой пылью, сложил пальцы для благословения.
- В благословении без пяти минут покойника не нуждаюсь, - отрезал король. – Скоро Сатану (специально для пани В. – Стану :-)) будешь благословлять… лично.
- Отец, - подал голос принц Матеу, слывший на редкость милосердным, - может, не надо так?
- Надо, инфант, еще как надо! Чего ведь учудил старый трюфель – отложиться от сеньора! «Нет власти не от Бога». Значит, ты от Бога отложился, валенок старый.
- Отец, что такое «валенок»?
- Не знаю точно, что-то русское. То ли болезнь такая срамная, то ли понос мелкого грызуна. Не важно. Так, - обратился король ко мне, - виселица готова?
- Отец, все-таки не нужно горячиться. Давай все обсудим, утро вечера мудренее, - принц взял короля за руку и настойчиво потянул его к шатру.
Признаться, его вмешательство спасло жизнь не только епископу, но и мне. Виселицы, само собой, у меня не было. А что это могло означать? Да только одно: нужно ставить две – епископу и мне. Ряд-то должен быть красивым, как ни верти.
- Присмотри за епископом, - кивнул мне инфант. – Да гляди у меня, чтоб ни один волос.
Вот и живи, как хочешь.
Епископа я отвел к себе в палатку, выгнал оруженосца и усадил священника на сою походную постель. Сам уселся ближе к выходу. Хоть там было и прохладнее, но зато я мог быть спокоен насчет своего пленника.
- Сын мой, дай мне напиться, - попросил епископ.
- Вон в ведре, сам возьми, - хмуро отозвался я. Говорить с опальным епископом не имелось ни малейшего желания.
- Что же ты как груб с духовным лицом?
- Изменник ты, а не лицо. Видит Бог, не видит Он твоего непотребства, а то точно испепелил бы тебя молнией.
- Вот оно как, - епископ опустил в ведро кружку, зачерпнул и с наслаждением отхлебнул. – И что же навело молодого в сущности человека на такие мысли?
- «Нет власти не от Бога», - повторил я недавно услышанное. – Как же можно бунтовать против сеньора, данного тебе Богом?
- Хм, молодой человек явно поражен недугом гордыни. Конечно, он убежден, что слова апостола истолковал абсолютно верно.
- Чего там толковать-то? - пошел я на поводу у старика. – «Нет власти не от Бога» и все тут.
- Правильно, - кивнул священник. – Я больше скажу: ничего нет не от Бога. Он посылает нам радости, Он же посылает и испытания. И если Он послал мне на испытание неправедного властителя, не значит ли это, что Ему было бы угодно, чтобы я ополчился на нечестивца. Погублю тело, да не погублю душу.
- Как ты смеешь называть инфанта неправедным?
- А что, праведный человек мог заставить меня продавать индульгенции? Покрывая грехом грех.
- Вы священники, - вспомнил я покойного епископа Видаля, - сами погрязли в грехе, приискивая себе…
- И чего же я приискал себе, кроме мученического конца? – старик отставил кружку в сторону.
- Ну… это… Дорого бы ты дал, чтобы избежать его, - нашелся я.
- Нет, - просто ответил священник, - ничего бы не дал. И не дам. Захотевши спастись – погибнешь. Господь посылает мне испытание, и я пройду его до конца.
- И если я сейчас выйду из палатки, ты не попытаешься бежать?
- А ты выйди.
- А вот и выйду, - внезапно обозлился я. Встал и действительно вышел из палатки.
«Хрен с ним!» - думал я, прогуливаясь неподалеку и нарочито не оглядываясь на полог шатра. – «Пусть бежит. Скажу, напали четверо… нет, лучше шестеро…» - долго еще я придумывал достоверные оправдания себе, все больше понимая, что совершил непростительную глупость. Не выдержав, я бросился к палатке: «Чем быстрее начнем искать, тем вероятнее найдем», - билась мысль.
Отвернув полог, я услышал:
- …и прости, Господи, им грехи вольные и невольные, и наставь их на путь истинный, и дай мне сил испить мою чашу до дна.
- Святой отец… - вырвалось у меня.
И сам я не понял, как рот мой открылся, и полились слова исповеди. Это была первая исповедь с момента начала службы при маршале Оливе де Соли. Не знаю почему, но вид молящегося епископа словно порывом ветра вымел все антиклерикальные поучения покойного патрона.
Беседу нашу прервал вошедший оруженосец. За ним порог переступил сам инфант. Мы поднялись.
- Ваше высочество, - я в смущении оттер слезу.
- Вы за мной? – поинтересовался епископ. – Я готов.
- Да, я за вами, ваше преосвященство… Впрочем, вы уже не епископ. Пласенсию король возвращает в герцогство. Но и казнить вас не будут. Мне удалось уговорить его величество. Вы свободны! Хотя, видит Бог, и доставили мне несколько бессонных ночей.
- Хвала Всевышнему, - вырвалось у меня.
- Так-то оно лучше, молодой человек, - улыбнулся на прощание экс-епископ. – Я рад, что вы снова обрели веру. Остальное – суета.

***
Сразу после победы его величество решил наградить своего управляющего и выдал за эту шепелявую жилу свою дочь Титборес. Зять с удвоенной энергией помог своему тестю в сборе налога, и говорят, им удалось остричь двор на три с лишком тысячи реалов. С этого момента ненавидеть управляющего начал уже не я один.
Вскоре подоспела долгожданная новость о мире с Ильханатом. Хотя это и была всего лишь формальность, так как королевских войск на Востоке сейчас не было, но все равно приятно. 12-летнее противостояние нашего королевства и этой орды из тартара формально закончилось. На лето 1270 года ильхан располагал всего лишь 4 тысячами воинов и девятью городами. Герцоги испанской короны продолжали давить на него, нисколько не считаясь с заключением мира своим сюзереном. Нас это вполне устраивало.
14 сентября двору пришлось пережить еще одну вспышку королевского гнева – граф Константины отделился от своего герцога. Едва уговорили короля не ездить самому в Африку. Послал танжерского герцога.
Не успели мы успокоиться, как нате вам, пожалуйста, очередной сюрприз от короля Берната. 1 ноября 1270 года мой господин, маршал рамон явился с королевского совета усталый и на редкость раздраженный.
- Ты не знаешь, в Италии яблоки есть? – спросил он меня.
- Должны быть, а что такое?
- Что такое?! Да ничего особенного, кроме того, что наш обожаемый король задумал надеть корону неаполитанскую. Нынешним днем велел канцлеру заготовить грамоты графам Беневенто и Таранто с приглашением стать вассалами испанского престола.
- Откажутся, - беззаботно зевнул я.
- Обязательно откажутся, - кивнул маршал. – Ну тык следом уже посланы грамоты соответствующего содержания.
- Какого?
- Ну как какого? Так мол и так, покуда ваши грязные хари пакостят дворцы наших предков, эти самые предки не могут спать спокойно. Посему я, король Арагона и прочая прочая, заявляю… Короче, вон из моей земли.
- Ничего не понял, сеньор. Какие предки? Чьи дворцы? Что это вообще за абракадабра.
- Эта «абракадабра» называется заявление претензий на владения. Боюсь, нашему королевству это икнется падением престижа, а нам с тобой опять в поход.
- Когда?
- Ну, я бы хотел, когда яблоки созреют. Даст Бог, обожрется их там король да и…
А вот что именно «и» имел ввиду маршал, я так и не узнал, потому что он хоть и был вояка никудышный, но осторожности в придворных интригах ему было не занимать.
Не знаю, то ли урожай яблок в том году не удался, то ли другие какие дела отвлекли его величество от поездки в Беневенто и Таранто, но ни в 1270-ом, ни в 1271-ом поход не объявлялся.
И дернул же черт короля (хоть он и умер уже давно, а все равно я боязливо оглядываюсь, выписывая эти слова)… Так вот, дернул же черт (вроде, никого) короля объявить поход аккурат в день моего тридцатилетия, 1 марта 1272 года.

Яблок в марте в Италии не было, а потому мне не удалось узнать, что имел ввиду маршал. Зато я узнал много новых и интересных слов от его величества в адрес каких-то … которые сожгли в Таррагоне и Кастельоне королевские суды. Да, дожив до тридцати лет, я не знал и половины всех выражений, которыми так виртуозно швырялся король. Гм, верно говорят: век живи – век учись. Однако страха Божьего ради не стану приводить здесь этих выражений, самым мягким из которых было «я этим гнидам то самое натяну на то самое, засыплю это все козьими какашками и заставлю сожрать». Бррр, ужас. Хорошо, что так и не удалось найти злоумышленников. В противном случае меня непременно заставили бы присутствовать при наказании (или, не дай Бог, даже организовывать его), а этого мой желудок точно бы не перенес.
Пришлось вымещать злобу на итальянцах. 23 мая пал Таранто, жители которого изведали на себе «милость короля Берната». Последовал приказ выступать на Беневенто. Боже мой, что было там, что было… Аккурат поспели яблоки… Сам обожравшись их, я понял, что имел ввиду маршал. Целую неделю мы вместо крепостных стен бегали совсем по другой надобности. Вот уж воистину: перед Богом и горшком все равны – недуг не пощадил ни самого последнего обозника, ни короля. Разве что маршал Рамон благоразумно удержался от чрезмерного потребления плодов. Но нет худа без добра. Именно в этот момент сменился ветер и задул в направлении города. Уже через полчаса ворота отворились, и показались первые перебежчики. К вечеру 6 сентября 1272 года город покинул и сам граф Ансельмо. Мы же вошли в город не сразу, а конечно подождали смены ветра.
Еще не успел выветриться запах, а король Бернат уже велел тащить к себе посла графа Капуи. И ему пришлось выслушивать тот же бред о никак не успокаивающихся предках, о том, что без Капуи ну никак его величеству не прожить, а «посему не взыщите, соседи, но вот вам разметная грамота, выставляйте полки, мы вас щас уничтожать будем».
Последовал бросок на Капую. Напуганные примером беневентцев, капуанцы капитулировали 13 января 1273 года. В тот же день в прадной зале капуанского дворца состоялась торжественная церемония коронации (хотя какие торжества можно было организовать за пару-тройку часов?) его величества Берната. Неаполитанскую корону за неимением епископа на голову монарха возлагал какой-то приблудный монашек.
Именно в самый торжественный момент, когда монашек козлиным фальцетом проговорил: «Во имя отца и Сына и Святаго Духа», в зал влетел маршал Рамон. С выпученными глазами он пробился сквозь толпу придворных и рыцарей, подошел к королю и что-то зашептал ему на ухо.
- Что?! – взревел король. – Да я… Повесить, тудыть-растудыть! Ровными и красивыми рядами!
Испуганный монашек выронил корону и зажмурился. Его величество в ярости отвесил ему знатную затрещину, а маршал сдобрил ее пинком под монашеский зад.
- Не ваше? – дон Рамон поднял упавшую корону и попытался смахнуть с нее прилипшее собачье… гм, нехорошо вышло.
- Мое! – король схватил корону обеими руками и водрузил себе на голову. – Господа, презренные кастельонские мужики подняли бунт. Повелеваю: управляющему Хайме де Луне с таррагонским полком идти на Кастельон, изловить мятежников и торжественно отметить мою коронацию установкой ровных и красивых рядов. Дон Рамон, будь другом, глянь, что там у меня по затылку течет.
Маршал взглянул на затылок государя, скорчил брезгливую гримасу, тут же сменил ее на улыбку и отрапортовал:
- А это, ваше величество, монашек наверное с миром переборщил.
- А-а, ладно. Пусть живет.

Что еще добавить в окончание повествования о той коронации? Его величество в итоге понял, что это никакое не миро, монашек ни с чем не переборщил. А стекало ему на затылок обычное собачье… Гм, очень нехорошо получилось. За свою выходку маршал Рамон лишился должности, а монашек… С монашком все оказалось гораздо проще. Управляющий Хайме кстати подавил бунт и донес государю: «Вафе велифефевтво, к фовалению мы вахватили нефетное фифло пленных. Один ряд будет на одну вифелифу длиннее другого. Как быть?» Тут-то и сгодился незадачливый монашек.

Даты, события, люди

1 января 1270 г Испания это: 7 доменных провинций, 49 вассалов-герцогов, 7 графов и 14 королевских титулов (перечислять не буду, зачем?) 145 тыс. воинов (о как, уполовинило однако армию Противостояние) и 25 тысяч монет в казне. Престиж: 12900, благочестие: 13725.
16 января 1270 г Замужество старшей дочери. Налог: 3263 монеты.
июль 1270 г Белый мир с Ильханатом. У них остается 9 провинций и 4 тысячи воинов.
1 ноября 1270 г Претензии на Беневенто (1031 престижа) и Таранто (1188 престижа).
1272 г Захват Беневенто и Таранто. Претензии на Капую (1043 престижа). Война и захват Капуи.
Византия уничтожила Золотую Орду.
13 января 1273 г Титулы герцога Беневенто и короля Неаполитанского (15-й королевский титул).
SnowForum » After Action Reports » Тайный советник вождя. »