| Radii Белокурая Бестия ){kind=avatar} Танцующая на костях Радиоактивная форма жизни; Жесткое излучение Царица (15) 15644 сообщения  |
20 октября 1679 года. – 6 марта 1680 года. Санта-Марта. Донна Изабель, герцогиня де ла Кельтесс читает украденные дневники и прочие материалы... "1669 год, Мартиника, французская колония. Трудно описать чувство дежа-вю. Мартиника - богатейшая французская фактория - страдает от коррупции и каперства не меньше, чем какой-нибудь Порт-Ройал. Та же детская упертость чиновников, не способных видеть дальше собственного носа, та же тупая неисполнительность,то же мерзкое и нудное вымогательство. Если не новости о недавнем визите сюда, в Мартинику, злосчастного барона Раймундо, ноги моей бы здесь уже не было. Но как последний кретин я сижу здесь, выжидая, когда тупой лягушатник выдаст мне новый каперский патент на действия против голланской короны. Скорее всего, я этого не дождусь. В любом случае, лучше слушать визг парусов и грохот волн в открытом море, чем визгливый смех губернаторской дочки - уродины. Или навестить мадам Коше в Гран-Гранаде... Это, на мой взгляд, гораздо интереснее... Хотя рискну предположить, что мое согласие на женитьбу на этой тупой овце решило бы мне все мои проблемы... Увы, я этого не хочу... 1670 год. УРА!!!! Свершилось то, чего мы все ждали! Ублюдок де Мольтабан схвачен и теперь только от моей фантазии зависит, в каком виде его подадут на стол крабам! Переход из Гранд-Гранады был непростым и даже скорее тяжелым. 250 миль по индейской территории, по земле, заселенной самыми сирепыми москитами в природе, по рекам, в которых водятся cocodrillas, которых французы зовут caymenes, огромными констрикторами... Мда, начинаю себя чувствовать Кортессом... тем не менее, мы дошли. Сражение было более чем тяжелым - почти две тысячи ублюдков, что никогда не слышали о чудодейственой силе винтовок, против всего 600 моих изрядно потрепанных и уставших солдат... Тем не менее, используя рельеф местности нам удалось расшвырять их по флангам и добить по одиночке... А когда краснозадые увидели, что мои доблестные корсары уже берут на абордаж - или это называется приступом? - форт, который они столь тщетно защищали, то бросились врассыпную. Де Мольтабан ждал меня на самой верхотуре башни - клянусь, я даже запыхался после боя, поднимаясь туда! Старый козел не хотел драться, но у него не былло иного выхода! И тем не менее, дрался он весьма и весьма достойно. Мне стоило немалого труда обезоружить его так, чтобы старый ублюдок не пострадал - его шкура мне еще пригодится, когда придется вести переговоры с представителями испанской короны - оправдываясь за то, что на моем новом флагмане появится первый череп! Ха! Старику придется долго оправдываться перед моим матросами за причиненные неудобства - к примеру, за 120 погибших при штурме его крепости ребят, отменных преступников, только пару месяцев назад вытащенных мною из трюма французского галеона для каторжников - кажется, сами французы называют это "галера"... Но, с другой стороны, я абсолютно пьян... Утро. Год, по-прежнему, 1670, день - 2 мая. Место нахождения - где-то на подходе к Леогану. Последние новости с полей сражений - когда мои галеоны вошли в гавань Тортуги и подробно объяснили собравшимся там французам и прочим пиратам разницу между истинной верой и парижской ересью, предатель испанской короны предложил французским властям поймать меня всего за 12 000 золотых. В последние пять раз, когда мы все-таки встречались, ублюдок норовил побыстрее смыться, а теперь - на тебе! - сам ищет меня. Раймундо переметнулся к фанцузам также, как я - к испанцам, но это его отнюдь не красит. Несколько утопленных торговых галеонов, почти две недели хозяйствования на маршруте Кампече-Гавана, несколько тысяч золотых, навсегда нырнувших в его карманы... В моем понимании, я, как испанский барон, должен сделать все, чтобы недоносок пошел ко дну и больше не всплыл... Где он может скрываться? Леоган, Пти-Гоав, Мартиника... Или в любом из военных портов Англии и Голландии. Судя по всему, мне может скоро понадобиться титул маркиза. «Подметное письмо: Уважаемый господин де ла Кельтесс! Вам пишет ваш заклятый «друг», верный слуга Испанской Короны, истинный благородный кабальеро, католик, человек, что в непосильных трудах завоевал себе титулы испанского барона, голландского адмирала, полковника английской и голландской армии, барон Серджио Раймундо. До меня дошли слухи, что вы, месье, вопреки всему тому благородному, что должна была бы положить в вас мать-природа, учитывая вашу, безусловно, благородную фамилию, всячески стремитесь опорочить мое честное имя и своими наветами создать мне репутацию бандита, проходимца, пирата, иными словами, превратить меня во врага испанской короны, настроив против меня всех, кто что либо значит во всем Мейне. Во-первых, большая часть сообщаемых вами якобы «фактов», в корне неверна и порочит не только меня, с чем я еще мог бы смириться, но и все государственное устройство нашей великой Родины, бросает тень на Его Католическое Величество, короля Испании, ставит под сомнение мои качества, высоко оцененные четырьмя коронами, порочит мое имя. Более того, большая часть ваших фактов может быть расценена исключительно как навет, клевета, нарочитое оскорбление, как я и собираюсь рассматривать эту якобы «информацию». Во-вторых, меня совсем не устраивает тот путь, которым вы распространяете свою информацию и получаете ей подтверждение. О нет, я не сторонник сокрытия фактов коррупции среди наших чиновников, однако тот факт, что эта коррупция разводится посреди наших испанских чиновников, направлена против верного слуги ЕКВ, и подрывает престиж и мощь армии и флота ЕКВ в регионе, где наши силы и позиции далеки от того, чтобы быть неуязвимыми. Иными словами, мне нет дела до ваших вымыслов, но вот методы, которыми вы навязываете свое мнение остальным, т.е. коррупция, шантаж, клевета, запугивание, убийства несогласных с вами (здесь, безусловно, я имею ввиду ныне покойного маркиза де Мольтабана, которого не спас от вашей шпаги даже преклонный возраст), а также многое и многое другое, вызывают у меня настоящее отвращение. Я долго терпел различные ваши выходки, в частности, закрыл глаза на то, что похитив английский корабль, вы стали самым обыкновенным охотником на торговцев, иными словами, пиратом. Называйте себя корсаром, рейдером, борцом за справедливость – это не изменит сути дела. Вы стали обыкновенным пиратом. И характер наших с вами встреч, изредка происходивших на просторах Карибского моря, убеждает меня в этом больше, нежели ваше фантастическое богатство, взявшееся неизведанно откуда, и больше, чем отзывы тысяч и тысяч разоренных вами торговцев. На это можно было бы закрыть глаза, не будь эти купцы – испанцами, католиками, честными и благородными кабальеро. Но так уж сложилось, что «свинья всегда ищет грязь», а вы – легкую добычу, ибо тяжелая, безусловно, вам просто не по зубам. Вы можете порочить честных слуг ЕКВ, топить беззащитные суда торговцев, подкупать чиновников и убивать тех, кто встает на вашем пути. Это нормальное поведение для подонка, чье место – в хлеву, на самом дне выгребной ямы, то есть там, дорогой пресловутый маркиз, где вы, очевидно, имели честь родиться. Однако сегодня, когда ваши действия направлены на поджигание войны с нашими соседями – англичанами, французами, голландцами, когда вы всячески стремитесь к недостижимой для вас власти вице-короля, когда ваши действия угрожают испанским владениям здесь, в Латинской Америке, да и благополучию и даже существованию самой метрополии, я вижу свой долг в том, чтобы остановить вашу деятельность, столь неблагоприятным образом складывающуюся на благо нашим врагам. Я склонен решить эту дилемму миром – вы покинете Мейн, а я закрою глаза на те многочисленные слухи, что вы распускаете. В противном случае, ваша участь представляется мне довольно безрадостной. Искренне Ваш, Раймундо» Письмо получено в порту Леогана, ныне города Испанской короны. «Ответ: Уважаемый señor Раймундо! Вам пишет тот, кого вы оклеветали и кому бросили в лицо те безосновательные обвинения, что изложили в своем письме. Я не собираюсь отвергать их или замалчивать – за свою жизнь я сделал немало того, чего должен стыдиться. Однако, мой дорогой el primero барон, на все эти преступления меня толкнули именно вы. Вы и де Мольтабан. В 1649 году я был мал и глуп – я ненамного поумнел с тех пор, но у меня появились другие, более ценные черты характера. Я стал злее, взрослее и страшнее. Страшнее для вас и де Мольтабана. Вы не учли, что сбежавший во время вашего налета на наше поместье восьмилетний hijo сможет разобраться в ваших интригах. Однако я смог. В моих руках документы, которые более чем достоверно подтверждают все ваши delito. Они, я бы сказал, разоблачают вас даже в том, о чем я еще не знал. Например, ваше нападение – ваших кораблей, «Святого Ильсидора» и «Востока» - на Золотой флот его величества в 1657 году. Или, страница 157 корабельного журнала – убийство губернатора Санта-Каталины с целью сокрытия вами факта разграбления этого славного города. Вы обвинили меня в том, что позади моих караванов остаются только груды трупов. Что было тогда в Санта-Каталине? Вряд ли что-нибудь более пристойное. Барон, возможно, в 1840 году вы были perdone и достойным подданным его католического величества. Однако с тех пор утекло немало воды, и вы стали самым обычным bandolero. Нет и не может быть извинений такому падению! Минуло совсем немного времени, а вы уже стали тем, кого испанские власти называют loco animal. Вы стали пугалом для любого честного торговца – в то время как мои преступления занимают их умы и заставляют их кричать viva de la Keltess!. Иными словами, ваше поведение, особенно то письмо, что я получил на днях, заставляют меня усомниться в вашем здравомыслии. Я склонен предложить вам встретиться в Гибралтаре через три месяца, где вы получите возможность обличить меня, а я – доказать вашу вину. В противном случае, Querido Raimundo, вы не доживете до ближайшего дня рождения. За то, что было сделано с моей семьей, я отомщу со всей доступной мне жестокостью. И башни из черепов покажутся вам сущей cotilleo. Запомните мои слова, Querido Raimundo!!!» «Ответ: Ты никогда не доплывешь до Гибралтара, maldición cerdo!!!» Встреча моя и Раймундо произошла неподалеку от Маракаибо, 28 января 1676 года. После коротко обмена артиллерийскими приветствиями, мы начали сближаться, покуда в 12 часов пополудни не сошлись на абордаж. Я, как обычно, был на своем флагмане «Отрезанная Голова», мой противник снарядил прекрасный корабль «Радость Холостяка», боевой галеон о тридцати двух орудиях и двумястами семидесятью пяти членами экипажа. Я располагал ста двадцатью матросами при сорока орудиях, однако на моей стороне были опытная команда, осознание собственной правоты и благородная злость. Раймундо основательно приготовился к нашей встрече – он сильно прибавил во владении палашом, так что моя рапира далеко не всегда успешно справлялась с его натиском. Однако к семидесятой минуте абордажа я загнал на корму и прижал к борту. Пытаясь сохранить свою жизнь, недоносок отдал мне карту древнего города Ацтеков, но это не спасло корпус моего корабля от еще одной головы с продетой в глазницы цепи. Другими словами, мой корабль стал еще красивее. (да. Сколько я себя помню, у Алехандро всегда была какая-то нечеловеческая жестокость, которая выдает в нем потомка конкистадоров). Отныне мои похождения можно считать законченными. Осталось вернуться в Санта-Марту и жениться-таки на очаровательной дочери губернатора… Когда в кабаках я напиваюсь и случайно проговариваюсь о своем знакомстве с ней, трактирщики в один голос цокают языка и говорят случайным незнакомцам – «Посмотри на него! Его представили дочери губернатора Санта Марты! Говорят, она настоящая красавица!» Капитаны городской стражи после этого вызывают меня на бой или начинают приставать к служанкам, а потом в испанской Америке появляется еще одна вакансия… О да! Я помню, когда и как его мне представили! Я тогда была сильно увлечена одним очаровательным полковником – Мендосой, если это вам о чем-то говорит – и сильно подумывала о том, что было бы неплохо выйти за него… мои глаза были застланы блеском его наград, а ум – его славой. Мой отец говорил, что я вешалась на Мендосу как последняя puta, готовая прыгнуть в постель к первому попавшемуся campesinos… Однако, когда Алехандро вызвал Мендосу на дуэль и при всех за три удара поставил того на колени, («Мы, господин coronel, обычные bandoleros, и не привыкли к долгим и красивым дуэлям… в отличие от военных, мы предпочитаем эффективность эффектности… И убиваем быстро»), мое мнение о Мендосе сильно поколебалось, а после небольшой прогулки на его флагмане – изменилось на прямо противоположенное… Я помню, как он орал и бесновался, требуя от матросов любой ценой увеличить скорость – ведь «Отрезанная голова» уже показалась на горизонте… И его страх, когда этот огромный, выкрашены в черный цвет флагманский галеон пошел в атаку, на абордаж, не отвечая на встречный огонь Мендосы… И даже не лавируя… Он казался посланцем самого дьявола… И как прыгали в воду его матросы, боясь лицом к лицо оказаться с матросами Алехандро… И кровавую битву на борту корабля… Насколько же жалок мужчина в тот момент, когда что-то пугает его до смерти! А потом была свадьба, на которой все сорок его капитанов и их команды (без малого три тысячи человек!) упились до смерти, и Дент стрелялся с Gato Gordo, а Diablo Roho швырял золотые блюда за триста золотых каждое в Васкелесеаса, а де Мольтабан напивался неподалеку с моим отцом, а после дрался на шпагах с де Пинильей, и los putas вместе с матросами оккупировали все спальни нашего особняка… да, потом были долгие экспедиции в поисках затерянных городов Майя, инков, ацтеков, Ольмеков… Были набеги и карательные акции на гуарани, карибов, джула… В общем, все то, что по словам моего мужа не является подвигом на самом деле, но превращается в оный в глазах обывателей, если в ближайший город ты въедешь верхом и с улыбкой, а твои солдаты будут громко распевать военные песни… И потом – вот этот, последний поход…. 6 марта 1680 года. Санта-Марта. Вот уже полгода я не могла вести дневник и продолжать расследование. В испанских портах вовсю идет подготовка к последней - так обещал мне Алехандро, впрочем, он мужчина, а разве можно им верить? - операции, которая принесет долгожданный мир во владения Ипанской короны. После того, как падут прекрасно укрепленные и защищаемые лучшими английскими войсками Панама и Пуэрто-де-Реал, испанским владениям уже никто не посмеет угрожать. Вчера он произнес громкую, прочуствованную речь в губернаторском дворце. К счастью, я имею возможность записать ее полностью. Вчерашняя ночь войдет в анналы истории... -Братья и сестры! Достопочтенные подданные его Королевского величества! К вам обращаюсь я, герцог Алехандро де ла Кельтесс, победитель пиратов, истребитель французов, ужас Амстердаму, сын еретического дьявола и верный защитник Господа нашего, Иисуса Христа. Наступит ли еще когда день, когда мы с вами соберемся здесь, не боясь английской угрозы? Когда мы сможем радостно подсчитывать наши доходы и не думать о потерях, неизбежных из-за еретиков и пиратов? Когда преступная деятельность контрабандиста перестанет быть достойной истинных кабальеро? Да, говорю вам я. Когда флаг короны будем развиваться над Панамой, захваченной мною во время искушения еретическим лжебогом, когда оплот контрабандистов и английских пиратов Пуэрто-де-Реал будет стерт с лица земли, никто, ничто и никогда не встанет на пути Испании в в этом затерянном уголке мира. И это будет скоро! Об этом говорю вам вам я, самый прославленный капитан испанской короны, верный служитель Господа Нашего, Иисуса Христа, Алехандро де ла Кельтесс, герцог Карибский! Карибское море будет Испанским озером! На следующий день армия испанской Америки отправилась в последний поход под руководством дона Алехандро, герцога де ла Кельтесса…  Это не джинсы SKINNY, это ты KABANNY! You think I care...another good reason why you should not think at all! Меняю дом на Рублевке на небольшую страну в Латинской Америке с вашей доплатой. Гондурас не предлагать! Я часто вижу дивный сон, Як заливаю Вас в бетон... |
