| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Итак, 12 марта 1247 года на 60-ом году жизни скончался король Литво-Польши Борзивой. Почти сорокалетнее правление этого представителя дома Пястов было наполнено войнами, походами, периодами мира, нашествием монголов, церковными процессами, наконец. Умирая, король оставил пятерых сыновей, бессчетно дочерей. А также его наследнику Витеку достались 11 доменных провинций, 34 герцога-вассала, 11 графов, шесть королевских титулов. Это были неплохие стартовые условия. А что же из себя представлял новый король, Витек? Привлекательный мужчина 38 лет, на редкость энергичный, опасно опрометчивый и, наконец, нехилый дипломат. Что касается его хозяйственных способностей, то и здесь он был достойным потомком Ауктуне Свирепого, т. е. туповат и неграмотен. Но все это компенсировалось благородством его натуры. Воспитанный на балладах о Карле Великом и рыцаре Роланде, восхищающийся королем Арелисом Пястом, Витек просто бредил идеей освобождения земли от мусульманско-языческой нечисти и восстановлением попранных христианских королевств. В наследство от отца Витек получил и весь состав королевского совета, мобилизованную на войну с монголами армию, процесс против еретиков и, конечно же, пани Владиславу, в качестве представителя папы римского. Кто-то мог бы сказать, что за прошедшее десятилетие пани Владислава могла бы слегка постареть. Нет, это, разумеется, не так. Настоящие пани не стареют, они просто становятся опытнее. Но прежде, чем приступать к вскрытию личных писем тогдашних государственных деятелей, осветим первые шаги нового короля на международной арене. Уже в марте 1247 года были заключены союзные договоры с Византией и Швецией. Учитывая намеченный на эту весну поход против Золотой Орды, такие союзы нельзя было не признать выгодными. Для укрепления связей между государствами были заключены также династические браки. Дочь Мазовецкого монарха отправилась в Швецию, а сам Витек женился на сестре византийского императора. И прибыла к полоцкому двору красавица итальянка Фомаис. Учтем наличие еще одной первой леди двора, и станет понятно, почему в середине 13 века полоцкий двор называли то ареной корриды, то гнездом двух змей, то «опасно для жизни». Письмо подскарбия Анастасии Цирит мужу гетману Константину: «1 мая 1247. Ой, не поверишь, что тут у нас происходит. Ты ведь уехал к войскам сразу после королевской свадьбы. Ну и зря. Тут-то весь смак и начался. Сразу же наутро после первой брачной ночи на аудиенцию к королю пробилась пани Владислава: - Ваше величество, как же так? Что вы вытворяете? - А что случилось, любезная пани? – недоумевающее спросил ее Витек, стыдливо застегивая штаны. - Вы совершенно не задумываетесь о судьбе династии. Пясты, Пясты… Это же польская фамилия. Но уже пять поколений подряд потомки Ауктуне Свирепого носят чешские имена. Ну, господь с ним, с Ауктуне. Согрешил с чешкой. С кем не бывает? Но ведь пора бы уже и исправить это безобразие. А вместо этого что вы делаете? - А что я делаю? – захлопал глазами Витек. - Женитесь на какой-то греческой итальянке. И откуда же в вашем роду возьмутся поляки, я вас спрашиваю? – Владислава разошлась не на шутку. В этот момент в комнату вошла Фомаис: - Не на какой-то, а на багрянородной, - императорская спесь так и зашкаливала. – И не чета каким-то там воспитанницам какого-то там папы римского. - Не трогайте папу, - так и взвилась Владислава. – Еретики, схизматики греческие. Ну, тут началось и «швабра греческая – сама дура римская», и «босфорская лахудра – вобла с Тибра», ну и т. д. Всего я через замочную скважину не дорасслышала. Короче, слушал, слушал все это король, хлопал, хлопал глазами, да и выбежал из комнаты. Велел седлать коней, говорит, в армию еду. Лучше, де, с монголами в чистом поле рубиться, чем свару женскую выслушивать. Так что ждите, со дня на день нагрянет к вам король наш батюшка. Водку, карты и девок попрячьте, не любит он этого. Да сам-то не пей, за девками не ухлестывай. А то я тебе… Целую. Анастасия». Ответ заставил себя слегка подождать: «25 августа 1247. Ой, и правда, злой приехал король. Загонял нас. Присесть письмо написать было некогда. Ну, вот сейчас выкроил минутку. Все равно делать пока нечего - водка кончилась. Как прибыл король в армию, так все и завертелись. Ни тебе здрасьте, ни до свидания. Прямо с порога – война, говорит, и все тут. Мне говорит: «Давай план наступления на монголов. Утром атакуем». А я ему что, Ганнибал что ли, планы на пьяную голову рожать. Слава богу, завалялся в бумагах план предыдущей войны. Мы его наскоро перекроили, переписали названия провинций и имена генералов. А так все оставили по-прежнему. Опять пошли четырьмя корпусами тысяч по 11-12 в каждом. Я же всем говорил, что полководец из меня хоть куда. 18 июня взяли Переяславль, 18 июля – Новгород-Северский, 10 августа – Туров, 17 августа – Чернигов. Армия Золотой Орды разорвана надвое. Одна часть застряла в Венгрии, другую мы закупорили за Доном. Сейчас армии на дневке. Сидим, отдыхаем, огурчиками закусываем. А не слышно у вас, что там в Плоцке произошло? Говорят, какую-то лесопилку кто-то спалил. Говорят, монашек видели неподалеку. Отпиши, что знаешь, а то король волнуется, не наши ли солдаты набузили. Целовать не буду – зело простыл, кашель, насморк и луком с вечера закусывали. Великий Мазовецкий полководец Константин». Пропускаю несколько неинтересных писем и выдергиваю из пачки письмо Анастасии от 28 января 1248 года: «Здравствуй, Костик. И зело же мы здесь обрадовались, когда пришло известие о мире с Золотой Ордой. Как хорошо было отодвинуть границу к Крыму и Дону. А все канцлер, обаятельный Коята. Уж он такой душечка, такой обходительный. Прямо не знаю, как бы без его внимания ждала тебя из похода. Так вот, говорят, это он короля остановил вовремя. «Нечего, говорит, нам лезть к границе Ильханата. Не будем отвлекать падишаха от его проблем на Кавказе». И правильно, и нечего. А то опять двадцать пять. «Освободим женщин Востока». Опять монастырей женских понаплодят, мужики туда в паломничества зачастят. А как же мы, женщины Запада? Нам, чай, тоже охота… свободы. Кстати, о восточных женщинах-монахинях. Там, в Плоцке, с этой сгоревшей лесопилкой какая-то история странная, запутанная. Говорят, что замешаны в это дело монахини из монастыря им. крестового похода короля Арелиса. Как они до этого докатились, пока неясно. Не иначе – козни дьявола. Вроде бы надо самой пани Владиславе ехать разбираться, но недосуг ей все. С королевой Фомаис собачится. Королева-то дочку родила. Владислава пришла, взглянула на малютку и сразу припечатала: - Опять чешка. Доколе это продолжаться в славном роду Пястов будет? Мы все к ней: - Откуда, - мол, - известно, что чешка? Ребенку только два дня от роду. - Чешка, чешка. Вы что, не видите? Взгляд у нее чешский, и прикус, и кричит она по-чешски, а не по-польски. Вот и переубеди ее. Фомаис ее из души в душу поносит, а Владислава в ответ показывает, что при дворе папы римского явно не учат подставлять вторую щеку. На пустой желудок не пей. Твоя Анастасия». Собственно, войну с ордой закончил только король Витек. А его некоторые несознательные вассалы продолжали добивать жалкие ошметки монгольской державы. Не имея подробных данных, скажу только, что с Золотой ордой было покончено 7 апреля 1250 года. И, как тогда казалось многим, навсегда. Добивший орду архиепископ Болота Микель де Лейбурн заимел уже 14 провинций и превратился в довольно таки опасного вассала. Сам же король, вернувшись из похода, раздал приобретенные титулы вассалам, сыну Кояте досталось герцогство Прованс. Тот уехал к себе с мечтой об освобождении Франции от Фатимидов. 24 ноября 1248 года скончался самый горячий поклонник пани Владиславы тайный советник Болеслав. В пику своей конкурентке королева Фомаис провела на этот пост кандидатуру сестры короля, Ольги. Акции пани Владиславы при дворе Пястов изрядно упали в цене. Но она была бы плохой воспитанницей папы римского, если бы согласилась сдаться так просто. А, собственно, чего это я рассказываю? Читайте сами и мотайте на ус: «15 июля 1251 года. Костик, привет. Как дела? Чем душа жива? А у нас тут новость феноменальная. Король Витек заявил, что причины, по которым полвека назад был изменен закон о престолонаследии, более не существуют, т. е. в королевской семье сумасшедших не наблюдается. Поэтому, дескать, пора вернуться к порядку от отца к сыну. Опрометчивый, сразу видать. Ну, сейчас психов нет, потом будут. К тому же сын его старший Отакар здорово болен, может не дожить до престолонаследия. Что нам, опять под младенцем сидеть? А он будет скелеты беременным женщинам подкидывать? Хватит, проходили с Коятой Безумным. Да, и еще. Учти. Донесешь на меня – на опохмел можешь больше никогда не рассчитывать, так и знай. Но это все – фигня. Самое интересное я приберегла напоследок. Пани Владислава, чувствуя, что позиции ее при дворе пошатнулись, решилась напомнить о себе громким скандалом. И в качестве затравки она выбрала плоцкий женский монастырь им. крестового похода короля Арелиса. Дело в том, что в Плоцке произошло еще одно нехорошее событие. После сгоревшей лесопилки там объявились еще и скоморохи. И опять в это безобразие как-то оказался замешан монастырь. Пани Владислава выехала на место происшествия. И что (вернее, кого) она там обнаружила? Внимание. В монастыре она обнаружила камрада д’Эсэн. Описать ее гнев, наверное, невозможно. Как, откуда, почему? Она же лично судила его. Начали выяснять. Оказывается, причина нахождения этого безбожника кроется в безразличии чиновников нашего бюрократического аппарата. Дело было так. Ты помнишь, что во время суда над безбожником умер король Борзивой, и приговор вынесли на голосование? Так вот, желающих расправиться с д’Эсэном оказалось очень много. Предлагали оскопить и заточить в женский монастырь, дать яду с последующим разрыванием лошадьми на костре под окнами женского монастыря, отрубить кое-что и посадить на кол в подвале женского монастыря и много еще чего интересного. Так вот, чиновник, который подсчитывал голоса, заленился и свалил работу на своего писаря Янека. Тому тоже париться не больно-то хотелось (видать, девушка его в тот вечер ждала), и он бегло пробежался. Видит везде – женский монастырь. Он и написал в резолюции – «сослать в женский монастырь». Ну, что? Взяли и сослали. Аккурат в монастырь им. крестового похода короля Арелиса. Пани Владислава как узнала об этом, и ну ногами топать: - Да я им… Да они у меня… Пескарей им в задницу хвостами вперед! Как посмели? Ну, делать нечего. Успокоилась пани. Говорит: - А вызвать сюда, ко мне этого чиновника с писарем. А ей и отвечают: - Дык, нельзя сейчас, ясновельможная пани. Им лекарь чешую выгребает. - Какую чешую? Откуда? - Дык, из задницы, ясновельможная пани. Как вы и приказали, мы им пескарей хвостами вперед… Пани так и осела: - Как пескарей? Это же я фигурально, иносказательно. - Чего? – переспросили прислужники. – Ежели чего не так, мы и повторить могем, ясновельможная пани. Но повторять она не велела. Так что везут сейчас д’Эсэна в столицу. Наверное, снова судить будут. Вот такие у нас новости. Целую. Анастасия». В моем архиве обнаружено еще одно письмо гетмана Константина любимой жене, датированное 19 декабря 1252 года: «Здравствуй, солнышко. Прости, что почерк не мой. Сам писать не могу – глисты напали. Это у нас, Мазовецких гетманов профессиональная болезнь. Каждый через нее прошел. Вот лежу, процедуры принимаю. Зело неприятная это вещь, доложу я тебе. Слава богу, мой адъютант говорит, что в народе это принято лечить водкой. Не скажу, чтобы сильно помогало, но то, что не вредит, это точно. Что пишешь, не забываешь – спасибо. А вот и наши, пограничные, новости. Намедни Ильханат напал на Византию. Что-то там творится. У нас тут, в штабе, ставки на Ильханат три к одному. Ты сколько поставишь? А из Италии до нас доходят сведения о падении Венецианской республики под ударами королевства Фатимидов. Только, ради бога, королю не говори, а то его на войну потянет. А мне сейчас волноваться врачи не велят. Вы уж там Витека займите чем-нибудь. Хоть процессом над д’Эсэном. Кстати, как там по этому делу ? Не забывай писать поподробнее. У нас в штабе ставки на Владиславу пять к одному. Я за тебя уже поставил. Целовать не буду, вставать больно. Твой Костик». 1253 и 1254 годы прошли в энергичном строении замков как в доменных землях, так и в вассальных герцогствах. Умирали и рождались придворные, сходили с ума, впадали в депрессию, подхватывали кишечных паразитов и воспаление легких. Король Витек безуспешно пытался помирить королеву Фомаис с пани Владиславой. Но у тех поводов к взаимному недовольству накапливалось все больше. На свою беду королева родила Витеку сына. И надо же – опять чеха. Владислава была вне себя от ярости: - Я же ей объясняла, что рожать надо поляка. Ничего сами не умеют. Хоть бросай все дела и сама рожай за них. В марте 1254 года было решено закатить большой королевский пир. Это послужило поводом к очередной ссоре двух первых леди Мазовецкого двора. - Ваше величество, это прекрасный повод приподнять свой престиж и напомнит вассалам о щедрости и справедливости короля Литво-Польши, - утверждала Владислава. – И плюньте на всяких там разных глупых греческих итальянок. - Не слушай ее. Ей бы, пигалице римской, только чужими деньгами сорить. Не траться. Так посидим скромно, по-семейному, безо всяких там заезжих паненок папских, - возражала королева. Несчастный Витек, нам остается только посочувствовать ему. Между тем Ильханат серьезно увяз в Византии. Ставки на него в штабе коронного гетмана Константина снизились. Зато повысились ставки на пани Владиславу в процессе «пани Владислава против безбожника д’Эсэн». Вот пример одного из заседаний трибунала: «В заседании принимали участие: король Витек, пани Владислава (главный обвинитель), присяжными были члены королевского совета, защитник Самсон Моисеевич, писарь Янек. - Введите обвиняемых, - традиционно начала заседание пани Владислава. Стража пинками и древками алебард ввела обвиняемых д’Эсэна и настоятельницу монастыря им. крестового похода короля Арелиса. Д’Эсэн выглядел достаточно уверенным в себе, глазки его плотоядно заскользили по фигурам Владиславы, подскарбия Анастасии и тайного советника Ольги. Настоятельница напротив выглядела эдакой раскаявшейся грешницей. Кратко напомнив предыдущие пункты обвинения, Владислава перешла к новым: - …А также вы обвиняетесь в сожжении лесопилки и в оказании гостеприимства в стенах монастыря богомерзким скоморохам. Адвокат нагнулся к д’Эсэну и прошептал: - Э, брат, можешь не волноваться. За сожжение лесопилки в истории королевства Пястов еще никого не казнили. Это у нас от двух до пяти. Пани Владислава спросила: - Обвиняемый д’Эсэн, что вы можете сказать в свое оправдание? - Ну, в общем, я не виновен. Лесопилку спалили перепившиеся монахини, и над представлением скоморохов потешалась больше мать-настоятельница, - д’Эсэн ловко ущипнул настоятельницу за мягкое место. – Она вообще такая шалунишка. - Пани Владислава, - поднялась обвиняемая, - я во всем сознаюсь и раскаиваюсь. Прошу изолировать меня от этого безбожника. - Просьбу удовлетворить, - кивнула пани. – Хорошо, обвиняемый. А что вы скажете насчет обвинения в совращении целого монастыря? - О, это было нелегко. - Так, - подал голос король, - а может, здесь замешаны козни дьявола? Адвокат прошептал: - А вот теперь пора волноваться. – И громко: - Пани Владислава, я отказываюсь защищать д’Эсэна. Я за тех, кто побеждает. - Прекрасно, - пани Владислава была явно довольна таким поворотом дела. – Козни дьявола. Что может быть лучше для маленького показательного сожжения? А как думают панове присяжные? – и, повернувшись к присяжным, выразительно провела ребром ладони по своему очаровательному горлышку. Вердикт, разумеется, был единодушным: - Виновен. Выдать дров из королевских запасов». Тут бы, казалось, и конец нашего рассказа о д’Эсэне. Но вот ведь незадача, под самый новый 1255 год ему удалось улизнуть из-под стражи. Если кому интересно, к чему это привело, я могу рассказать в следующей главе. |
