| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
1153 год. Чудом вернувшись целым и невредимым из крестового похода, король Арелис пришел в ужас от того, что творилось на Родине. Все смешалось в доме Пястов. Казна потеряла на этих крестовых бреднях почти 4 тыс злотых, армия сократилась на 10 тыс бойцов и насчитывала всего 26 тыс. Тайный советник умер, гетман умер, внезапно расширившимися владениями оказалось управлять просто не под силу почти 50-летнему королю. Как от такого было не испытать жуткий стресс? Ну, король и испытал. Однако жизнь на этом не кончалась, и нужно было приниматься за управление пошатнувшейся державой. Король засучил рукава, перекрестился и немедленно подписал кучу указов (ну, сами знаете, раздал герцогства Валенсию, Испанскую Марку, Мальорку своим верным слугам, назначил новых гетмана и тайного советника, заказал строительство). И просто уселся ждать, что же произойдет. Казалось бы, такая халява не прокатит, и государство придется долго еще вытаскивать из… Но вопреки всякому здравому смыслу, уже на следующий день после подписания указов дело пошло на лад. При 14 доменных провинциях, 13 герцогах-вассалов и 5 графах доход немедленно перевалил за сотню злотых, а о престиже и говорить не приходится. Вот что крест животворящий делает. Вдохновленный такими успехами на государственном поприще, Арелис 4 февраля 1153 года вызвал к себе польского посла и потребовал от Геральта признания своих прав на «исконно наш Краков». Такое дерзкое заявление нанесло обиду польскому двору. Он в отместку наябедничал всей Европе на «зазнавшегося бывшего польского вассала», в результате чего престиж Арелиса слегка пострадал. На новый 1154 год придворные вывесили в парадной зале все герцогские щиты королевских вассалов. Король Арелис гордо прошелся вдоль приличного ряда, пересчитывая вассалов, и вдруг заметил: - Панове, ну хорошо, я понимаю, почему здесь нет Прусского герба (господи, нашпигуй чесноком задницу непотребного изменника Фюлопа), но куда запропастился герб герцогства Сандомирского? Канцлер Гердеке, откашлявшись: - А Гоуеднти Бодета просил передать, что в этом году повезет свой герб на выставку к королю Богемии. - О как! А с чего бы это вдруг? - А он, видите ли, брат покойного герцога Боржислава и по совместительству вассал графского достоинства у богемского короля. Коронный гетман Фелипе Хименес (брат покойного Диего): - Может, войной на них, ваше величество? - Ой, нет, только не войной. Навоевались, хватит, - болезненно отреагировал монарх. «У нашего короля после крестового похода все, что напоминает о войне, вызывает зубную боль», - шепнула гетману тайный советник Весликан, сестра короля. Далее этот год был отмечен бурным нашествием мусульман на соседнее Смоленское княжество. На все предложения отбить у неверных ставшие почти бесхозными смоленские земли король отвечал: - Помоги, господи, тому, кто отважиться, а нам и так хорошо. Видимо в наказание за нерешительность Арелиса на его провинцию Скаловию внезапно напала черная оспа. На вопросы «Что делать?» король неизменно отвечал: «Молиться и ничего там не строить – себе дороже выйдет». Видимо, восхищенный таким практицизмом и миролюбием литовского короля, князь Витебский, лишившись своего сеньора, 10 января 1155 года с удовольствием принял приглашение войти в состав славного Литовского королевства на правах вассала графского достоинства. Но уже через два дня графу Витебскому пришлось горько разочароваться в миролюбии своего нового сеньора. 12 января 1155 года посол союзной Норвегии срочно потребовал аудиенции. - Мой король Сверре просит ваше величество выполнить свой союзнический долг и объявить войну недругу моего короля шведскому узурпатору Оссору. Придворные начали тревожно переглядываться, ожидая с минуты на минуту приступа зубной боли у Арелиса. Приступ не заставил себя долго ждать. Держась за щеку, король простонал: - Гердеке, прикажи убрать его с глаз моих долой. Канцлер намекнула послу, что ему лучше было бы удалиться, так как, хотя зубы болели у самого монарха, но вылетали во время его приступов у всех окружающих. - Какая война? Хватит, навоевались. Однако миролюбивый ход мыслей Арелиса нарушила его сестра тайный советник Весликан: - Разрешите напомнить вам, ваше величество, что до сих пор внутри нашего благочестивого миролюбивого государства находится наглый и агрессивный анклав шведов, провинция Судовия. Наш батюшка мечтал прибрать его к рукам. Король на минуту забыл о зубах: - А сколько у них бойцов? - Всего полторы тысячи, - браво доложил гетман Фелипе. - Так это же отлично, - обрадовался король. – Гетман, собирайте 8 тысяч и марш на Судовию. - Да зачем мне 8 тысяч? Я их с одним аукшайтским полком одной левой. - Так, гетман, давайте без левой самодеятельности. Враг силен и опасен. Кроме того, он может обладать секретным оружием. И не возражать! Забыли, как нас в пустыне арабы насиловали? В феврале 1155 года противоборствующие войска встретились в Судовии. Король, видя, что противника не смущает численное превосходство мазовлян, заподозрил ловушку и хотел отступать. Однако гетман сумел убедить его, что судовляне выстраиваются к битве по одной простой причине. Им просто некуда отступать. - Идите в атаку, гетман, а я за вас помолюсь, - торжественно произнес король. Полки двинулись на кучку шведов. К чести предков Карла XII надо сказать, что дрались они мужественно, до последнего человека. Разглядывая сражение, король бормотал под нос молитвы и изредка комментировал ход дела: - Иезус, матка боска, святой Патрик… Кстати, неплохо идут. Pater noster… Гвардия умирает, но не сдается. Кстати, панове, зря не записываете – фраза обещает стать исторической. Разумеется, сражение было блестяще выиграно. Победу король приписал своему невероятному везению и усиленным молитвам. Результатом победы стало присоединение в апреле 1155 года Судовии к миролюбивому королевству Литва. Вдохновленный такими успехами (и разгромом шведов норвежской армией) Арелис набрался мужества перенести боевые действии в Скандинавию. Сосредоточив в июне армию на побережье, король предпринял экспедицию на Готланд, который был взят уже 10 августа. В течение осени было освобождено еще две шведские провинции. Заняв замок в Седерманланде, Арелис уже собирался продиктовать условия мира Оссору Шведскому, как вдруг тот скончался. Прибывшие эмиссары нового шведского короля Астрада заявили, что так нечестно и надо начать сначала. Когда Арелис спросил, что, мол, вы имеете ввиду, эмиссары указали на карту, где все уже оккупированные провинции оказались снова шведскими. Такой подлянки литовцы никак не ожидали. Обвинив шведов в читерстве, король Арелис пригрозил им войной на истребление. Но угрозами делу не поможешь, и пришлось все начинать сначала. Однако король начал уставать от войны, боясь затяжного характера («Эдак они будут королей менять каждый год, а нам все заново начинать?»). Наконец, 8 марта 1156 года прибыл посол от шведского короля: - Для начала я хочу поздравить всех паненок Литвы и вашу супругу, в частности, с восьмым марта, - начал посол. – Еще я хочу передать вам наши мирные предложения, а вернее узнать ваши условия. Какой мзды от нас вы хотите? - Передай своему королю, что я мзды не беру. Вы лучше деньгами давайте, - осторожно ответил Арелис. - О, так это – пожалуйста. Короче, сошлись на 6 с половиной тысячах злотых. Все были довольны мирным договором. Один лишь наследник престола Номедас ярился и предлагал отцу «закатать викингов по самые помидоры» («отец, с твоим-то престижем мы у них все до нуля отнимем»), но он не был услышан страдающим от арабского синдрома королем. Полки вернулись по домам, деньги в казну, у короля перестали болеть зубы. Кроме того, в ноябре 1156 года умер византийский император Константин, а его преемник Андреос предпочел заключить союз с более мощным Литовским королевством, отойдя от традиционного союза Польша-Византия. Жизнь налаживалась. Одно только не давало покоя самолюбию Арелиса. Это – независимость Прусского герцогства, «неотъемлемой части нашей короны». Остаток 1156 года был посвящен попыткам вернуть «блудного сына» герцога Фюлопа Прусского домой, в королевство. Однако он оставался неразумно глух к миролюбивым предложениям своего могучего соседа. А зря. По ведомости на 1 января 1157 года король Арелис имел 13 доменных провинций, 12 герцогов-вассалов (сын Номедас имел сразу три герцогских титула) и 6 графов. Это позволяло рассчитывать на ежемесячный доход в 110 злотых и на 35 тыс добрых молодцев. Весь ход мировой истории учит, что когда слабому государству делает предложение сильный сосед, лучше сделать вид, что это - равнопартнерская сделка и согласиться. Нет, конечно, можно начать бить себя кулаком в грудь и кричать на весь мир (которому, в сущности, наплевать) о своем суверенитете. Но тогда все кончится банальными ковровыми бомбардировками с последующими лицемерными извинениями за «случайные» попадания в колонны беженцев. Всего этого в середине 12 века еще не мог знать Фюлоп Прусский, иначе его поведение было бы, безусловно, другим. Верный славным традициям коварных Пястов, Арелис 1 мая 1157 года втихаря начал стаскивать свои полки к границе Прусского герцогства. На недоумевающие вопросы Фюлопа, что, дескать, это означает, неизменно (бланки были заготовлены с изрядным запасцем) давался остроумный ответ: «Да так, маневры и всякое такое». Что это за «всякое такое» пруссы узнали 8 июня 1157 года, когда мазовляне внезапно вторглись в пределы их герцогства. В июле армии сошлись в генеральной баталии. Поначалу осторожничающий король хотел отступить и заманить врага на свою территорию, чтобы, как скифы Дария, разгромить врага, истощенного партизанской войной. Но гетман сумел убедить короля, что 6-7 сотен пруссов ни за что не погоняться за почти 7 тысячами мазовлян. «Под вашу ответственность, гетман», - предупредил его Ароелис. И предупрежденный гетман само собой одержал победу. 28 августа все было кончено. Фюлоп бежал в Польшу, оставив герцогскую корону Арелису. Спешившие на помощь сеньору прусские грфы-вассалы сделали вид, что спешат выразить свою преданность королю Литвы, а тот, в свою очередь, сделал вид, что им поверил. И даже передал графу Хелмскому (сыну изменника Фюлопа) герцогские права на Пруссию. Если дела на политическом поприще у 52-летнего короля шли неплохо (и после героически-стратегической победы над пруссами он немножко меньше боялся даже арабов), то семейные дела не внушали радужных перспектив династии. Нет, сам наследник Номедас (29 лет) правителем обещал стать не из самых плохих, но вот по мужской части у него было, видимо, не все удачно. Король изволил быть недовольным: - У Номедаса вирус что ли в штанах завелся. Одни девки рождаются. Вот я в его годы… Действительно, у Номедаса от законной жены были лишь дочери, а сыновей ни одного. Нет, правда, был один, нагулянный по молодости с какой-то то ли прачкой, то ли поварихой (они особенно аппетитны), но прав на престол он, естественно, не имел. Случись что, власть переходила в ветвь второго королевского сына Ауктуне, а его дети отличались редкостной тупостью (единички-троечки по хозспособностям), и это заставляло бояться будущего. Вот с таким раскладом династическим и сгинул со света белого благоверный король Арелис (23 октября 1157 года). Последнее, что он успел сделать, это велел приказать не забыть нацарапать на могильной плите свое благочестие в системе СИ 1343. Это астрономическое для Пястов число еще долго вызывало недоумение его потомков. Они даже подозревали Арелиса в мухляже, так как ни одному Пясту такое благочестие и с хорошего перепоя не мерещилось. [Исправлено: Vladimir Polkovnikov, 19.03.2005 13:42] |
