| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Итак, 1 декабря 1082 года герцог Мазовии Владислав Герман получил титул герцога Померании. Казалось бы, с этого момента наше повествование должно именоваться «История двух герцогств». Не-а, не угадали. В надежде на получение новых титулов славными Мазовецкими владетелями мы оригинально сохраним прежнее название, ну, не переименовывать же каждый раз произведение. Уходящий 1082 год был слегка омрачен смертью Людмилы Скарбек (подскарбия) (правда, всего лишь слегка – невелика птица). Разумеется, тут же встал вопрос о замещении этой важной должности. Герцогиня Ирментруда справедливо считала, что как хозяйка она просто обязана выполнять обязанности подскарбия. Однако Владислав Г. резонно возразил «Куда тебе, дуре, с твоими-то способностями?» и назначил подскарбием Пешну Даброву, бывшую некогда канцлером. Если и возникли какие подозрения у Ирментруды, то они были необоснованны. В свои 46 лет Пешна растеряла былую привлекательность и больше не являлась фактором, угрожающим семейным узам. «23 сентября 1083. Господи, не оставляешь ты слугу своего милостью. Кончились мои мучения! Эльжбета посчитала, что ей образования на свой век хватит, и потребовала аттестат. Пусть, пусть забирает, согрешу, напишу, что она «ученый теолог» (хотя она такой же теолог, как я герцогский гетман), только пусть валит отседова. 5 ноября 1083. Давеча заходил герцог, жаловался отцу настоятелю на Эльжбету. Мол, чудит девка, глазки шляхтичам строит. Поединки за нее через день, восьмерых шляхтичей уже отпели, пятеро калеками остались. Отец настоятель посочувствовал. Мол, незамужняя принцесса – угроза обороноспособности государства, рекомендовал герцогу выдать ее замуж за гетмана Болко Зелигу. Эх, видать, свадебка намечается, порастрясем стареющие косточки. 9 ноября 1083. Гости пили, гости ели, отказаться не посмели – и поднесли герцогу в честь замужества старшей дочери сотню злотых. Герцог прикинул, дескать, на постройку королевской почты хватает. Велел строить. Подскарбий Пешна сказала, что можно будет марки почтовые придумать и продавать филателистам. От одного упоминания о филателистах у герцога ясновельможно изволили зубы заболеть. Знать, не забыл еще увлечения филателией первой жены своей. Короче, похоронили идею, мол, пусть потомкам останется. 23 марта 1084. Скончалась подскарбий Пешна. Опять освободилось хлебное местечко. Эх, мне бы на это дело, я бы всем… Однако подскарбием стала матушка-герцогиня. 1 апреля 1084. С утра матушка-герцогиня Ирментруда решила пошутить над герцогом и разбудила его ушатом ледяной воды. В ответ герцог (разумеется, после почти рекордной ругани) тоже решил пошутить и назначил подскарбием вместо Ирментруды дочку свою Эльжбету. Та, дескать, получше в счетоводстве-то будет (и то – чай, кто учил). 10 апреля 1084. Поистине, 1 апреля пора сделать государственным праздником. Сегодня пришло известие из Галин. Народ тамошний, пребывая первого числа в веселом расположении духа, валом повалил в христианскую веру. Возможно, на такое рвение повлияло решение галинского первосвященника о выдаче каждому новообращенному доброй чарки русской водки. Поистине, его начинание достойно продолжения». 1085 год почти не отмечен в источниках. А вот 1086 насыщен событиями. Начало событиям было положено уже 2 января 1086 года. В этот день герцог Владислав Герман имел очень важный разговор с сыном своим Петром. О разговоре мы можем почерпнуть сведения в воспоминаниях самого Петра: «Помню, позвал меня отец к себе утром 2 января. Я как раз собирался почитать книгу, уже и бутылку распеч..., т. е. книгу достал, но делать нечего – надо идти к отцу. - Доброго утра, батюшка, - поприветствовал его я. - А, явился? Я, было, подумал, после вчерашнего ты не придешь. - Вы, батюшка, говорите о вчерашних чтениях? - О них, о них. Знаю, чтец ты отменный, только бочонки выкатывать успевай. Чего я тебя позвал? Тебе, оболтусу, уже семнадцатый год, пора бы и за дело приняться, не все же книжки читать. Надумал я дать тебе графское достоинство и отправить графствовать в Вольгаст. Поедешь? - Поеду, чего не поехать? Только больно уж далече. - Там наша западная граница. Важно мне иметь своего человека. Только не рыпайся больно-то. Граничить будешь с самим императором германским, воевать с ним никакого желания у меня нет. Так что, даже если «обчитаешься» вусмерть, за языком следи. Немцы, они народ обидчивый. - Ага, как мачеха Ирментруда. - Точно. Ну, давай вали, не задерживай с отъездом. Так я стал графом Вольгаст». Известно, что некто прибыл 12 марта 1086 ко двору герцога Владислава Г. с поручением от «группы товарищей». Поручение заключалось в предложении герцогу вступить в заговор, имеющий целью свергнуть короля Польши Болеслава II. После изложения цели своего прибытия этот некто был немедленно отправлен в сопровождении двух дюжих молодцев ко двору короля. Король в официальном письме выразил брату свою благодарность и уведомил его, что в глазах всего мирового сообщества престиж герцога Мазовии и Померании, безусловно, вырос. Просил присылать еще. Но самые интересные события произошли летом 1086 года. В июле состоялось внеочередное заседание совета. Открывая его, герцог заявил: - Пора бы уже напомнить о себе миру. Паны и пани ясновельможные, не может более душа моя христианская терпеть по соседству язычников из Полесья. Такая провинция пропадает. Короче, гетман, готовь полки. - Ваше сиятельство, - вмешалась канцлер Добронега, - мы в восторге от вашего праведного порыва, однако есть одно существенное но. А именно – князь Галицкий, который считает Бутава Полесского своим вассалом. - А что такое князь Галицкий? - А князь Галицкий – это четыре с половиной тысячи воев. - Ого, против наших полутора. Крутовато, - малодушно усомнился в победе гетман Болко. - Пан гетман, имейте ввиду, что за проявление паникерства и трусости – расстрел. - А что, уже такой закон ввели? – поинтересовался потенциальный паникер. - Нет, так будет, не сейчас, так потом, - герцог задумчиво поскреб ясновельможный затылок. – Однако есть же еще брат мой, Болеслав. Я попрошу его выступить с нами. - А от Галича до Сача и Сандомира королевских куда как ближе, чем до нашего Плоцка, - хихикнул тайный советник Миколай Богорий. - Именно, - одобрил его благородный образ мыслей ясновельможный герцог. – Итак, панове, концепция ясна? Все свободны. А вас, гетман, я попрошу остаться. - Слушаю, ваше сиятельство. - Учтите, пан гетман, что вашу полную бездарность в военном деле (с трудом тянущую на троечку по двадцатибальной шкале) я терплю исключительно ради Эльжбеты. Однако даже родительское терпение не безгранично. Идите и отличитесь на поле боя. 29 июля 1086 года посол князя Полесского с треском (поломали мебель, порвали одежду) был выдворен за пределы Плоцка. Посланник же князя Галицкого Бориса потребовал незамедлительно принять его, что и было сделано. - С чем пожаловал, пан посланник? - Ваше сиятельство, как нам понимать ваше обращение с послом князя Полесского? - А что конкретно вам не понятно? - Поломали мебель, порвали одежду… Так не обращаются с послами. Возможно, все это было сделано без вашего ведома. Герцог обратился к советнику Миколаю: - Что, только мебель и одежду? Я же велел еще и бороду выщипать и пинков надавать. - Простите, ваше сиятельство, недоглядел. - Недоглядел… Мне что, самому за всем следить? Из-за вашего недогляда, видите, посланнику Галицкого князя не до конца ясна ситуация. Уважаемый посланник, это всего лишь объявление войны. Однако благодарю вас за проявленную озабоченность. Галицкий посланник на минуту лишился дара речи, но вскоре обрел его снова: - Как война? Вы, видимо, запамятовали, что Полесье – удел Галицкого стола. Бутав Полесский пожалуется своему сеньору. Мой князь придет со своими полками защищать своего ленника. - А пожалуйста, ради Бога, а мы тогда польскому королю пожалуемся. - А мы, а мы… - начал было посланник. - Надоел, - отрезал герцог. – Поломать мебель, порвать одежду, выщипать бороду, надавать пинков. - Будет сделано, - бодро ответил Миколай-советник. «1 августа 1086. Что делается-то, о-го-го. Дело, видать, нешутейное. Герцог Владислав Герман собирает все полки. Король Болеслав тоже. Вчера заходил Гетман, все ярился, мол, «малой кровью», «на чужой территории»… Знаем мы про такие побасенки. 1 сентября 1086. Однако… Полесье осадить все же смогли. Опять под стенами в шатрах геройствовать будут. А польского-то короля здорово бьют галичане. 1 ноября 1086. Пришло известие из Полесского лагеря. Сынок матушки герцогини Фермин Хименес требует за геройство руки принцессы Светославы. Что за геройство? Не пойму. Знаю только, что уже третий обоз с вином и пивом ушел под стены Полесья. 12 ноября 1086. Однако, видать, правда Фермин чем-то отличился – герцог-то отдает ему принцессу. Затребовали еще один обоз, видать, серьезная осада идет. 1 декабря 1086. Ирментруда матушка велела сказать ординарцу герцогскому, что вина «польше найн, фершеен». В ответ на это заявление военный совет решил брать крепость штурмом. 6 декабря 1086. Полесье-то взяли и присоединили к герцогству. Могут, когда хотят. А у польского короля большие неприятности. Войско разбито, Сандомир в осаде». После победы в Полесье герцог Владислав Г. принял единственно верное решение идти на соединение с остатками польской армии. 7 января 1087 года он подошел к Сандомиру, где ему стало известно, что за два дня до этого польский король согласился на мир с галичанами. Мазовляне остались один на один с опасным противником. В Сандомире армия герцога подверглась внезапной атаке со стороны части сил галичан. Основная Галицкая армия суворовскими переходами двигалась на Плоцк. Победа в жарком сражении под Сандомиром очистила полякам путь к столице Бориса Галицкого. Однако вначале было решено взять Перемышль (чтоб два раза не ходить). Одновременно с этим пришло известие об осаде галичанами мазовецкой столицы, Плоцка. «1 марта 1087. Спаси нас и помилуй, царица небесная. Галичане, злобой одержимые, подступились к граду нашему. А герцог с войском под Перемышль ушел. Видать, амба нам. 9 марта 1087. В стан Бориса Галицкого прибыли послы от герцога нашего. Даст бог, мир заключат. 20 марта 1087. Не дал Бог. Теперь точно амба. 16 июня 1087. Я же говорил – амба. Нечестивые (зачеркнуто, написано «благородные» и на полях: «может, новый у нас герцог будет» - V. P.) воители ворвались в град наш Плоцк. По доброй Галицкой традиции город отдан славным Галицким воям на три дня. Вот и ко мне приходили. Пришлось пожертвовать на дело Бориса Галицкого последнюю рясу (а, все равно лето на дворе), ибо такой уж у нас новый патриотический долг. 7 августа 1087. Нечестивое воинство Мазовецкое захватило Перемышль. Новый (даст Бог, временный) наш герцог Борис велит написать в адрес Владислава Германа наше презрительное ФИ!» 1 сентября 1087 года армия Владислава Г. подошла к столице противника, городу Галич. Герцог ехал бок о бок с сыном Петром и гетманом Болко. - А что, батюшка, может, на Плоцк? Высвободить бы столицу надо. - Высвободишь ее, как же. Там у Бориса две тысячи воев, а у меня тысяча чуть набирается. Нет, с нашим рылом да в калачный ряд идти не гоже. - Ваше сиятельство, дозорный, - гетман указал на скачущего всадника. - Галичане на опушке! – на подлете прокричал тот. - Ого! – изволил заметить герцог. – Пан гетман, прекрасная возможность отличиться. Два войска выстраивались друг против друга. От галичан отделился отряд и поскакал по направлению к полякам. - Однако, парламентеры. Спроси, чего им надо? Гетман поскакал им навстречу, остановился, поговорил, развернул коня. - Ваше сиятельство, они предлагают начать ровно в полдень. Известное дело, я согласился. - Прекрасно, - проговорил Петр, сын герцога, - есть время отдохнуть. - Ага, - отозвался герцог, - отдохнем, только опосля. Гетман, поднимай полк, вдарь им слева. - Батюшка, но это нечестно, неблагородно. - А кто тебе сказал, что воевать надобно по-честному? Воевать надо по-победному. - Но как же суд истории? - Нашел чего вспомнить. Да историю мои же писцы и кропают. Так что здесь у нас блат. Атака была нешутейно стремительной. Честные и благородные галичане устлали своими костями все поле, а подлые и мерзкие поляки живые и здоровые пировали до утра. И пусть теперь «суд истории» нахваливает павших галичан. Для нас они навсегда останутся простофилями. Война продолжалась. Пока шла осада Галича, Борис захватил Гродно и двинулся в Полесье. На все уговоры идти на Родину и разбить неприятеля герцог только отмахивался – «Наша победа не в Мазовии, она – здесь, на Галичине». Ход событий подтвердил его правоту. 21 декабря 1087 года пала столица Бориса, Галич, его последняя провинция. Условия мира были довольно-таки мягкими: Борис оказался от прав своих на Полесье и выплатил сотню злотых. Герцог Владислав Герман с победой возвращался домой. «3 января 1088. Проше прощения у панов ясновельможных за корявость почерка – пишу опять стоя. Вернулся герцог Владислав Герман, прочел мои записи о Борисе и изволил пожаловать мне за проявление псевдопатриотизма полста «горячих». Лекарь говорит, что через недельку смогу сидеть. В честь славной победы герцог пожаловал дочери своей Эльжбете графство Галины. Матушка герцогиня было обрадовалась (опять хотела в управляющие), ан рано. Подскарбием его сиятельство назначил вторую дочь свою Светославу. А вот рясу выдали какую-то драную. А в остальном бысть тишина». [Исправлено: Vladimir Polkovnikov, 19.03.2005 13:38] |
