| Дон Рыба AAR-мастер ) шинкарь без биографии Большая Деревня ака Третий Рим Сквозник-Дмухановский (13) 6980 сообщений  |
Сразу после Нового года в моем рабочем кабинете собрался Малый Совет в своем обычном составе: председатель кабинета, министр иностранных дел, военный министр, начальник Генштаба генерал Каезебир и шеф SD Рабинович. Все уже знали, что война не за горами, и война серьезная. Более того, некоторые меры уже были приняты. Кадровые дивизии были пополнены до штата военного времени и завершали сколачивание (организация 86, мораль 52). Оставалось только обсудить пропагандистское прикрытие и планы войны. Открывая совещание, я акцентировал внимание, что война будет тяжелой и потребует от нас полного напряжения всех сил. Первое слово я предоставил министру иностранных дел. Министр поднялся и начал говорить. – Ваше Величество! С точки зрения наличия общих границ мы можем начать «освободительный поход» в направлении следующих государств: Пруссия, Саксен-Кобург-Гота, Гессен-Кассель, Гессен-Дармштадт, Франкфурт-на-Майне и Вюртемберг. Все они связаны союзами через ПАС. Но мне известно, что мой коллега, – поклон в сторону Рабиновича, – работает над ослаблением единства этого союза. Что касается Вюртемберга, я бы не стал объявлять ему войну, поскольку в этом случае мы гарантированно получим лишнее стратегическое направлении. А так есть шансы, что Вюртемберг останется в стороне. Наиболее привлекательным объектом является Саксен-Кобург–Гота. Государство из одной провинции, – не составит труда его аннексировать, отсюда появятся, пусть слабые, но шансы на быстрое прекращение войны. Кроме того, это часть Саксонии, и мы могли бы объяснить народу, что мы боремся за воссоединение саксонских земель. Пожалуй, у меня все. – А как поведет себя Франция? – спросил я, прежде чем позволить министру занять свое место. – Ваше Величество! С одной стороны, у Франции уже нет территориальных претензий к Пруссии и ей вроде бы нет смысла воевать. С другой же, – наши отношения хороши, как никогда (+185), и вряд ли она захочет их испортить. Думаю, что она скорей всего будет верна союзническому долгу и вступит в войну. Кроме того, французы органически не переваривают пруссаков. Но полностью исключать выход Франции из союза с нами все же нельзя. – Хорошо! Генерал, Вам слово, – обратился я к начальнику Генштаба. – Расскажите нам о планах кампании. – Ваше Величество! Как обычно, Генеральный штаб работал в тесном контакте с МИДом. Поэтому план кампании разработан, исходя из того, что мы объявляем войну Саксен-Кобург-Гота, при этом подразумевается, что все наши северные соседи и Австрия объявляют нам войну. Согласно разработанному плану «Саксония – саксонцам!» наши инженерные дивизии, размещенные в «Кольце Нибелунгов» сдерживают орды пруссаков и австрийцев. В это же время 11-ый артиллерийский корпус входит на территорию Гота. В случае необходимости, т.е. объявления войны со стороны других государств, 3-ий артиллерийский корпус входит на территорию Франкфурта-на-Майне, а 4-ый артиллерийский корпус – на территорию Фулды, отрезая противника в Дармштадте от основной территории. Одновременно 1-ый пехотно-артиллерийский корпус идет либо на Штутгарт, если Вюртемберг все же ввяжется в войну, либо на Зигмаринген – этот прусский анклав на нашей территории. – Генерал немного помолчал, потом добавил. – Ваше Величество! Это план начального периода войны. Дальнейшие наши действия будут очень сильно зависеть от того, как поведет себя противник. Прекратит ли он войну после аннексии Саксен-Кобург-Гота, или будет продолжать войну. Мы не знаем, как поведет себя Франция. Слишком много неизвестных. Одно я скажу точно. Война будет тяжелой. Пруссия унижена поражением предыдущей войне с французами и захочет реабилитироваться. Война с нами – это шанс для нее. Я закончил. – Ну, что ж, – подводя итог, сказал я. – Нам осталось только назначить дату начала операции «Саксония – саксонцам!». После короткого обсуждения, день «Д» был назначен на 24 января 1881 года. Началось выполнение третьего этапа доктрины «ХЖБ» – унижение Пруссии. В этот день посол Саксен-Кобург-Гота был вызван в МИД Баварии, где ему вручили ноту с объявлением войны. В тот же день газеты Баварии вышли с кричащими заголовками «ВОЙНА С САКСЕН-КОБУРГ-ГОТА!!!». В воззвании к народам Баварии и Саксен-Кобург-Гота говорилось: «В последнее время участились провокации на границе Баварии и Саксен-Кобург-Гота, устраиваемые обнаглевшей военщиной сопредельного государства. Несмотря на неоднократные предупреждения, зарвавшиеся вояки, чувствуя поддержку некоторых могущественных государств, продолжают свои вылазки, беспокоя мирных граждан земли Саксонии. Идя навстречу пожеланиям Наших любимых саксонцев, Мы, Король Баварии, Саксонии, Франконии, Бадена и Пфальца и правительство государства Баварского объявляем войну прогнившему режиму Саксен-Кобург-Гота. Наше дело правое! Мы победим! Аминь!» Относительно упоминавшихся в Нашем воззвании провокаций, надо кое-что пояснить. На протяжении последних трех месяцев какие-то негодяи в чужеземной военной форме регулярно разоряли курятники в Майнингене и жестоко развлекались с птичницами. Когда все закончилось, Рабинович объяснил, что это была работа его ребят из оперативного отдела. День 24 января 1881 года был во многом похож на день объявления войны Гессен-Дармштадту в 1858 году. МИД работал в режиме почтового отделения, мешками принимая ноты с объявлением войны от членов ПАС. Однако в союзе уже не было прежнего единства. Два государства, а именно, Вюртемберг и Бремен решили, что своя рубашка ближе телу и вышли из союза. До Бремена было пока далеко, а вот Вюртемберг нас порадовал. Во-первых, таким образом, на юге оставалась только Австрия, что сильно облегчало жизнь. Во-вторых, если все сложится благополучно на севере, нам будет, чем заняться в перерыве между этой и следующей войной с Пруссией. Франция оказалась верной союзническому долгу и выступила на нашей стороне. Забегая вперед, следует сказать, что ее помощь была не только неоценимой, но и не оцененной. Война началась по плану генерала Каезебира. Во Франкфурт-на-Майне вошел 3-й корпус, туда же чуть позже подошли французы, 26 февраля 11-й корпус вошел в Готу, а 4-й – в Фулду, 1-й корпус дошел до Зигмарингена в июне 1881 года и освободил его. Инженерные корпуса, опираясь на «Кольцо Нибелунгов», как могли, сдерживали натиск австрийцев и пруссаков: 5-й в Мюнхене, 12-й в Дрездене, 13-й в Веймаре. В конце марта 1881 года Саксен-Кобург-Гота был аннексирован. Война, тем не менее, продолжалась. После этого 11-й корпус с боем вошел в Кассель, одержал победу и освободил провинцию. В Фулде 4-й корпус потерпел поражение и отошел в Ашафенбург, восстановился и вновь вошел в Фулду, отбил контратаку и освободил провинцию. В августе 1881 года Гессен-Кассель был аннексирован. Но не все складывалось, как хотелось бы. Если на юге «Кольцо Нибелунгов» устояло до самого заключения сепаратного мира с Австрией июне 1882 года, войска которой беспомощно и безуспешно тыкались в Мюнхен и Аугсбург, то на севере обстановка складывалась трагично. Сначала 12-й корпус не выдержал натиска прусских армад и отошел в Лейпциг на реорганизацию, затем 13-й корпус в Веймаре был полностью уничтожен после двухмесячных боев в октябре 1881 года. В Касселе 11-й корпус также был полностью перемолот превосходящими силами Пруссии. Тем временем французы последовательно аннексировали Франкфурт-на-Майне, Ольденбург, Гессен-Дармштадт, Липе-Детмольд, Брауншвейг и заключили мир с Ганновером на условиях передачи французам Эмдена и Оснабрюка в январе 1882 года. Наш союз с Францией истек в феврале 1881 года и был возобновлен в декабре того же года. Прорыв «Кольца Нибелунгов» на севере имел для нас тяжелые последствия. Пруссаки оккупировали Дрезден, Веймар, Готу, Майнинген, Кассель, Вюрцбург, Хайдельберг, Пфорцхайм. Возобновив союз, французы начали посылать нам экспедиционные корпуса. Даже после заключения ими сепаратного мира с Пруссией на условиях «Статус-кво» в июле 1882 года, посылка корпусов не прекратилась. Нам были переданы 32-й, 15-й, 25-й, еще один 15-й, 4-й, 16-й, 5-й корпуса, а также 1-я и 2-я армии. Благодаря этому в войне наступил перелом, при том, что все равно приходилось тяжко. Самые упорные бои развернулись за Готу, которая переходила из рук в руки 5 раз. Постепенно территория Баварии была очищена от пруссаков (в роли дуста выступали мы и французы) и бои были перенесены на территорию Пруссии. К тому же союзники Пруссии стали один за другим выходить из войны. Сепаратный «белый мир» с нами заключили в порядке поступления Ганновер, Австрия и Мекленбург. Из французских корпусов был сооружен «паровой каток», который последовательно освободил Эрфурт, Галле, Торгау, Берлин. Попытка захвата Корбаха оказалась неудачной. Пара наших саперных корпусов была снята с австрийской границы для боев на севере. В результате, впервые баварцы увидели рейхстаг, откуда должно было быть объявлено о рождении Великобаварской Империи. Надо сказать, я не удержался, и инкогнито приехал в оккупированный Берлин осмотреть свою будущую вторую столицу. Понравилось! Особенно порадовал вид бiло-блакитного полотнища, плещущегося над крышей рейхстага. Мюнхен все же лучше! В марте 1883 года Пруссия запросила мира, предлагая Гёрлиц. Мы приняли этот мир. Задача первой войны с Пруссией была выполнена. Пруссия была на коленях. Хотя до окончательного решения вопроса было еще ой, как далеко. Сразу после окончания войны французские корпуса были возвращены владельцу. Демобилизация, однако, не проводилась. Расходы на содержание армии также остались на максимальном уровне. Нас ждал беззащитный Вюртемберг. Предав ПАС, он оказался без союзнической поддержки. Надо сказать, что к этому моменту Вюртемберг представлял собой анклав из 4 провинций, со всех сторон окруженный нашей территорией, если не считать прусского Зигмарингена. Терпеть инородное тело на своей территории не входило в наши планы. Война с Вюртембергом планировалась, как «прогулка по парку», поэтому на этот раз Мы просто поставили задачу Генеральному штабу, не созывая Малого Совета. Какое-то время ушло на пополнение поредевших корпусов и их перегруппировку. В результате, вдоль границы с Вюртембергом стояли свежие артиллерийские корпуса: 5-й во Фрайбурге, 1-й – в Хайдельберге, 4-й – в Нюрнберге, 2-й – в Аугсбурге и 7-й – в Пфорцхайме. Когда диспозиция была завершена, 26 ноября 1884 года посол Вюртемберга был вызван в баварский МИД. Надо сказать, что для посла этот вызов не был неожиданностью, так как в Вюртемберге отлично понимали обреченность своего положения. Послу вручили ноту с объявлением войны. Газеты Баварии в тот день вышли под шапкой «ВОЙНА С ВЮРТЕМБЕРГОМ!!!». В обращении к народам Баварии и Вюртемберга говорилось: «Граждане Вюртемберга! Из-за недальновидной политики, проводимой вашими правителями, Вюртемберг оказался в политической и географической изоляции от мировой цивилизации. Единственный для вас выход – влиться в братскую семью народов Баварии. Отвечая сокровенным чаяниям народа Вюртемберга, Мы, Король Баварии, Саксонии, Франконии, Бадена и Пфальца, герцог Гессенский и правительство государства Баварского объявляем войну вашим угнетателям, засевшим в Штутгарте. Мы вернем вас в лоно европейской цивилизации! С нами Бог!». Франция снова оказалась верной союзницей и вступила в войну на нашей стороне, хотя на этот раз мы не слишком нуждались в ее помощи. В период с 12 по 14 декабря 1884 года наши корпуса вошли во все провинции Вюртемберга. Незначительное сопротивление было оказано только в Штутгарте, которое мы без особого труда сломили через месяц. В конце января 1885 года вся территория Вюртемберга была освобождена доблестными баварскими воинами, и в начале февраля 1885 года Вюртемберг согласился на наше мирное предложение, по которому у Вюртемберга оставалась только столичная провинция – Штутгарт. Во время войны Франция передавала нам 1-й и 29-й корпуса, однако мы их тут же с благодарностью возвращали владельцу. Ровно через пять лет настало время окончательного решения вюртембергского вопроса. Штутгарт был без боя занят нашими войсками и в марте 1890 года с балкона штутгартской резиденции курфюрстов Вюртемберга при большом стечении народа Мы объявили о вхождении братского вюртембергского народа в дружную и гостеприимную семью народа Баварии. На этом военные кампании Баварии в описываемый период были завершены. Таким образом, в результате военных действий три государства: Саксен-Кобург-Гота, Гессен-Кассель и Вюртемберг плюс одна провинция из Пруссии (Гёрлиц) вошли в состав Баварии. Несмотря на все завоевания, величина ВВ была просто смешной (0,71). Но не войной единой был жив народ Баварии. Королевская Академия Наук одно за другим выдавала фундаментальные открытия: «медицина», «управление рисками», «система глубокой обороны», «регулирование деловой активности», «неорганическая химия», «экспрессионизм», «нарезная артиллерия (железо)», пулеметы и «социология». Как горох сыпались открытия и свершения в прикладных областях: «профилактика малярии», «военно-полевая медицина», «медицинские термометры и стетоскопы», «антисептика», «генетика и наследственность», «вакцинация», «сепаратизм», «альтернативное планирование», «философия языка», «социал-дарвинизм», «братство народов», «импрессионизм в литературе», «импрессионизм в музыке», компании типа ООО (Ltd. или GmbH), компании типа ОАО (JSC или AG), патенты, торговые марки, химиотерапия, каталитическо-ферментативные процессы, вулканизация резины, нитроглицерин, искусственные удобрения, система окопов, эластичная оборона, тактика контратак, военные игры и др. Трудолюбивый народ Баварии успешно продолжал развивать народное хозяйство. В октябре 1885 года было завершено строительство бумажной фабрики в Бадене, а в мае 1892 года – расширение мощности завода боеприпасов там же. Кроме того, с присоединением Вюртемберга мы получили еще три завода: сталелитейный, стрелкового оружия и бумажной фабрики. Таким образом. Бавария располагала теперь 14 заводами и фабриками. Продолжались работы по расширению ж/д сети. К концу описываемого периода все провинции Баварии были покрыты сетью ж/д второго уровня, а в 9 (восточные и северо-восточные) из 28 провинций уже были ж/д третьего уровня. Происходили и разного рода неприятности. В феврале 1883 года сгорел склад бумаги, а ноябре 1883 года – угольный склад. Министру внутренних дел пришлось объяснить, насколько он неправ. Но когда в январе 1889 года состоялось ограбление века почтового поезда, перевозившего золото из Штутгарта в Мюнхен, наше терпение лопнуло, и он был сослан на серные рудники в Майнц. Кроме того, в марте 1886 года разразилась эпидемия инфлюэнцы. В августе 1890 вошла новая мода, что, естественно, стоило нам некоторого количества роскошной одежды. В области военного строительства нам надо было не только восполнить потери, понесенные в прошедших войнах, но и усилить наступательную мощь Баварской армии. В связи с этим внешнеторговому ведомству (МВТ) был отдан приказ об увеличении запасов винтовок, консервов и простой одежды. После того, как МВТ успешно справилось с поставленной задачей, мы трижды отдавали приказ о развертывании дополнительных дивизий. В первый раз это была 1 инженерная и 4 артиллерийские дивизии, второй раз – 5 артиллерийских дивизий и. наконец, 1 кирасирской дивизии. Кроме того, мы дважды увеличивали мобилизационный резерв, и к 1893 году он составлял 15 дивизий. Было начато и успешно завершено строительство второй очереди «Кольца Нибелунгов» вдоль французской границы по линии Майнц-Кайзерслаутерн-Пфорцхайм-Фрайбург из фортов первого уровня. Академия Генштаба выпустила в свет двух генералов: отчаянно молодой и дисциплинированный Хельдвайн (мораль +2, огонь +2, опыт +10); кабинетный и трусливый Вальц (шок -4, мораль -3, скорость -30, огонь -1). Мобилизационный потенциал составлял 263. За это время прошло три выборных кампании 1882-1883 года, 1887-1888 года и 1892 года. Как водится, прошли дебаты по вопросам торговли (3 раза), обороны (2 раза) и религии (1 раз). Народ высказывался за политику консервативной партии, или близкую к ней. Тем не менее, в кампании 1882-1883 г.г. победу впервые одержала Национал-либеральная партия, правительство которой тут же была мною отправлено в отставку и возвращено правительство консерваторов. Второй раз победу одержала ЛДП(Б). На этот раз Мы дали им порулить страной весь срок, но это очень отрицательно сказалось на состоянии нашей казны. На третьих выборах победу также одержала ЛДП(Б), но Мы практически сразу заменили их правительство на правительство консерваторов. Кроме того, во внутренней жизни происходили разные другие события. Была основана новая либеральная газета, оппозиционная пресса развязывала газетные кампании в поддержку пацифизма, сокращения военных расходов и подвергала атаке правительство. Были отмечены признаки социалистической демагогии в Верхней Баварии. Имел место коррупционный скандал с аристократами, который Мы решили на компромиссной основе. В целом же обстановка была спокойной. Риск восстания сохранялся только на территориях недавно приобретенного Вюртемберга от 0,66 в Хайльброне до 2,49 в Штутгарте. Дипломатическая жизнь почти замерла. Ведь недаром говорят, что когда идет война, у министра иностранных дел – каникулы. Только Франция настойчиво продолжала улучшать с нами отношения (8 раз). Закончив войну, мы внимательно оглядели карту Европы и к своему изумлению обнаружили, что появилась еще одна страна, к которой у нас есть территориальные претензии. Оказалось, что Бавария имеет права на швейцарский Базель. Мы приняли это к сведению! В феврале 1885 года мы повесили итальянских контрабандистов и отобрали их оружие. Естественно, отношения с Италией сразу ухудшилось. Вообще же отношения с великими державами колебались в диапазоне от -60 с США до +166 с Францией. Тем временем жизнь в мире шла своим чередом. По сравнению с бурными 50-70-ми годами, можно сказать, что основные волнения улеглись. В Северной Америке США прекратили избивать Мексику, и на боевое дежурство, чтобы «суп не остывал в горшке», заступило СКВ. В краткосрочной войне СКВ отобрало у Мексики 4 провинции. Кроме того, СКВ решило, что их территории на северо-западе Америки лучше передать Канаде. В Латинской Америке Перу аннексировало Эквадор. В Африке французы победили Мадагаскар и отобрали у него 3 провинции. СКВ аннексировало Асанте и Шону. В Азии состоялись дежурные войны России с Китаем (одна – «Статус-кво», вторая еще не закончилась). СКВ и Британская Индия также один раз разошлись с Китаем на условиях «белого мира», зато во второй раз СКВ отобрало у Китая одну провинцию через пролив от Гонконга. Кроме того, СКВ аннексировало Абу Даби. В Европе, кроме наших войн не произошло ничего интересного, если не считать отделения Люксембурга от Нидерландов. В период летнего затишья, в июне 1893 года я заказал SD очередной обзор о положении страны и мира. В начале июля Рабинович привез обзор в Хохеншвангау, где я наблюдал за реставрацией замка. Войдя в мой кабинет, он после традиционных приветствий, передал мне бювар с обзором, а сам уселся в кресло у окна. Я начал читать обзор. В нем говорилось, что благодаря победоносным войнам территория Баварии увеличилась еще на 8 провинций, и теперь их число составляет 28. Население увеличилось на 10,4 млн. чел., и достигло 28,3 млн.чел. В национальном составе практически вдвое, до 11,4%, увеличилась доля северных германцев; остальные национальные меньшинства (южные итальянцы, румыны, поляки и украинцы) имели от 0,6% до 1,8% населения. Костяк населения составляли южные германцы – 83,2%. В социальном составе практически вдвое, до 12,7%, увеличилась доля солдат, в основном, за счет фермеров и рабочих, количество горняков и служащих осталось тем же. Что касается религиозных пристрастий наших граждан, то заметно, до 42%, возросла доля протестантов; ортодоксов и иудеев было почти поровну, около 2,5%. Заметно изменились политические воззрения наших сограждан: 57% были консерваторами, 40% – либералами. Из маргиналов, кроме социалистов, чья доля составляла 1,7%, появились реакционеры – 0,8% и анархо-либералы – 0,4%. Граждане, имеющие право голоса, голосовали 59%-ми за партии либерального толка и 41%-м – за консервативные партии. Плюрализм населения составлял 69,5%. Новых партий на политической арене за это время не появилось. Социальное напряжение сохранялось только в провинциях недавно приобретенного Вюртемберга, да и то шло на убыль. Ежедневный доход казны составлял около 65 £. Общий золотовалютный запас сильно уменьшился – до 169 тыс. £. – Войны и правление либералов не прошли даром. Налоги были на уровне 50:32:31 при максимальном налоге с продаж. Были уменьшены расходы на образование до 60%, расходы на борьбу с преступностью оставались на максимальном уровне, социальные расходы составляли 44 £ в день, оборона – минимум, расходы на содержание армии – 50%. Уровень безработицы еще более понизился – только шестая часть общин (54) из 320 околачивалась без дела. Наметился слабый поток эмиграции (от 0,1% до 0,3% населения) в Новый свет из провинций бывшего Вюртемберга. Бавария теперь экспортировала 16 видов товаров и ресурсов, причем она стала мировым лидером в производстве уже двух видов товаров – серы и фруктов. В результате всех этих успехов и свершений Бавария в мировой гонке вышла на 2-е место, уступая только СКВ. Позади нас расположились Пруссия, США, Франция, Скандинавия, Нидерланды и Россия. В развернутом виде это выглядело следующим образом: престиж – 1-е место (2684 очка), промышленное развитие – 10-е (191), военная мощь – 9-е (53). Это уже была серьезная заявка на мировое лидерство. Я уже привык, что самое интересное Рабинович оставляет для устной беседы. Поэтому, отложив справку, я поднял взгляд на шефа SD и предложил: – Ну, выкладывайте Исаак, что у вас на душе! – Ваше Величество! Не кажется ли Вам, что наша репутация слегка подмокла в глазах германских народов? – спросил шеф SD. – Подмокла?! Да, вы шутите! Наверное, нет ни одного германца за пределами Баварии, который не считал бы нас предателями немецкого народа и прихлебателями французов! – возмущенно воскликнул я. – Вот и я об этом же, – продолжил Рабинович. – Мне кажется, настала пора реабилитироваться в глазах германских народов и показать им, что цель наша святая – собирание всех германских земель в единое государство. По-моему, настало время приостановить наше продвижение на север и северо-восток и предъявить от имени всех немецких народов счет Франции, которая нахапала слишком много германских земель. Одним словом, пора объявлять войну Франции. – Исаак! Вы опять шутите! Во-первых, Франция наша верная союзница и ни разу нас не подводила (это, если отвлечься от моих сновидений). Во-вторых, вы знаете, сколько дивизий у Франции, и сколько у нас?! – опять возмутился я. – Что касается первого, Ваше Величество, то Вы, наверное, забыли основное положение речи Ваше деда, Людвига I. «У Баварии нет постоянных друзей. У Баварии нет постоянных врагов. У Баварии есть только постоянные интересы» – процитировал Рабинович. – Не так ли, Ваше Величество? С этим я был безусловно согласен, и признаться мне было даже немного стыдно, что я позабыл такие простые вещи. Извиняло меня только то, что я еще не свыкся с прагматизмом конца XIX века, а жил все еще замшелыми рыцарскими понятиями. Но оставался второй вопрос. – Относительно соотношения наших и французских вооруженных сил, я, конечно, осведомлен, что по количеству кадровых дивизий французы почти вчетверо (82 дивизии) превосходят нас (22 дивизии), а по мобилизационному потенциалу практически в два с половиной раза (630 против 263). Но! Ваше величество! Во-первых, как хорошо известно, воюют не числом, а умением, Во-вторых, значительная часть вооруженных сил Франции рассеяна по миру и находится вдали от Европы. Это дает нам шанс. В-третьих, благодаря войне с Вюртембергом, наши войска уже сосредоточены на западной границе. Одним словом, момент удобный. Возвращать же германские земли, включая Эльзас и Лотарингию, все равно рано или поздно придется. Решайтесь, Ваше Величество! Ох! Как мне хотелось согласиться с Рабиновичем! Вернуть германцам Эльзас и Лотарингию, это что-то да значило! Как вырос бы наш авторитет у германских народов. Все разом бы забыли о наших шашнях с французами. Но, ставка! Ставка была больше чем жизнь! В конце концов, я решил собрать Малый Совет и заслушать военных и министра иностранных дел. Вызвав Франца, я отдал соответствующие распоряжения. Заседание Совета было назначено на послезавтра, а сами мы возвращались в Мюнхен. На этом мы и расстались с Рабиновичем. Через два дня в рабочем кабинете моей столичной резиденции состоялось заседание Малого Совета. Открывая заседание, я предложил присутствующим трезво оценивать обстановку и быть предельно откровенными в своих высказываниях. Первое слово я предоставил шефу SD. Рабинович поднялся и начала говорить. – Ваше Величество! Господа! Сегодня мы собрались принять, может быть, самое важное решение этого десятилетия. Я и моя служба считаем, что настало время поменять вектор нашего движения с северного и северо-восточного направления на западное. Мы дадим временную передышку Пруссии, чтобы заняться нашим западным соседом – Францией, которая кроме Эльзаса и Лотарингии захватила еще и северо-западные германские земли. Счет, который германский народ может предъявить Франции, уже превысил все мыслимые пределы. Я знаю все проблемы, которые стоят перед нами на этом пути, но убежден, мы их успешно решим. Конечно, это потребует напряжения всех сил. Но деваться нам некуда. Эльзас и Лотарингия должны быть германскими! – Шеф SD замолчал и сел на место. В кабинете повисла мертвая тишина. Было слышно жужжание случайно залетевшего в окно шмеля. Собравшиеся переваривали услышанное. Пауза затягивалась. Тогда, чтобы вывести всех из ступора и хоть как-то начать обсуждение я предоставил слово министру иностранных дел. – Ваше Величество! – замешкавшись, начал министр. – Я поражен! Франция вот уже много лет является нашим верным союзником. Сейчас у нас, правда, союза нет, но в любой момент он может быть заключен. Возможно, нам не стоит именно сейчас менять своих друзей на врагов и вектор нашего движения. Конечно, я понимаю значение Эльзаса и Лотарингии, но может быть стоит перенести решение этого вопроса на более поздний срок. – Господин министр! – вновь вступил Рабинович. – Баварцев и так уже ненавидят во всех германских землях за наши слишком тесные отношения с французами. Мы выглядим как французские прихлебатели. Может быть, стоит задуматься о то, чтобы слегка подправить наш образ в глазах окружающих? Лучше расскажите, какие внешнеполитические последствия нам грозят в случае объявления войны Франции. Министр слегка побледнел, но быстро взял себя в руки. – Ваше Величество! Если все-таки мы объявим войну Франции, надо иметь в виду, что на ее стороне скорей всего выступит Италия. У них сейчас союз. – Ну, Италия далеко, – снова влез Рабинович. – А вот пропустит ли итальянцев Австрия, – это вопрос. – Вряд ли, – честно признался министр иностранных дел. – И я так думаю, – завершил словесную перепалку шеф SD. – Господин министр! А что вы скажете о пропагандистском прикрытии объявления войны Франции. Как мы будем выглядеть в глазах остального мира? – спросил я. – Ваше Величество! Здесь проблем быть не должно. Рабинович прав. Большинство германцев с радостью воспримет нашу войну с французами. Пепел Эльзаса стучит в сердце каждого немца. – Ну, что ж! С внешней политикой Нам все более или менее ясно. Давайте теперь послушаем военных. Господин военный министр вам слово. – Ваше Величество! Вооруженные силы Баварии насчитывают в настоящее время 22 дивизии, укомплектованные по штату мирного времени. Из них – 1 кирасирская. Ее можно не считать. Она предназначена для полицейских функций. В крайнем случае, ее можно использовать для зачистки тылов. Одна пехотная дивизия, которую тоже лучше использовать в этих целях. Семь инженерных дивизий, расположенные в фортах второй очереди «Кольца Нибелунгов» на французской границе и 13 артиллерийских дивизий, сведенных в два корпуса: 2-й артиллерийский корпус в составе 8 дивизий и 3-й артиллерийский – в составе 5 дивизий. Кроме того, мы можем после объявления мобилизации дополнительно развернуть 15 пехотных дивизий мобрезерва. Даже в этом случае у нас еще останется потенциал для дополнительного развертывания около 5 новых кадровых дивизий. Таким образом, мы сумеем выставить около 42 дивизий. Думаю, что этого количества на первых порах будет достаточно. Если Вы, Ваше Величество, решите объявить войну, необходимо срочно пополнить кадровые дивизии до штатов военного времени и предоставить около месяца на их сколачивание для достижения максимальных показателей организации (97-107) и морали (69-79), – четко доложил военный министр. – Исаак, а, сколько дивизий у французов?– спросил я шефа SD. – Ваше Величество! Формально, как я уже докладывал, у французов 82 дивизии, но более трети, 29 дивизий, находятся за пределами метрополии. – Спасибо! А что нам скажет начальник трансп… Тьфу!.. Генерального штаба? – обратился я к генералу Хельдвайну. – Ваше Величество! Для меня большая неожиданность такой разворот событий. Я прошу у Вас время для подготовки плана кампании. Пока, мне кажется, задача нам по зубам. Французы – не таки уж сильные воины. Мы хорошо их изучили по войне с Пруссией. Кроме того, французы еще не отошли от празднования столетия своей любимой революции, – ответил генерал. – Молодец, генерал! – воскликнул про себя Рабинович. В общем, мне уже было все ясно, и для себя я уже решение принял. Осталось только его произнести. После непродолжительной паузы я отдал необходимые распоряжения. – Председателю кабинета и министру финансов увеличить расходы на содержание армии до 100%. Военному министру доукомплектовать кадровые дивизии до штата военного времени. Начальнику Генерального штаба подготовить план кампании и доложить мне. Срок – неделя. Министру иностранных дел подготовить воззвание к народу Баварии. Срок – неделя. Господа! Мы уже в состоянии войны с Францией. О дате начала военных действий Мы объявим дополнительно. Все! Совещание закрыто. Через неделю состоялась моя встреча с генералом Хельдвайном. Шеф SD тоже присутствовал. Генерал разложил на столе карты и стал нам объяснять план капании под условным названием «За Эльзас и Лотарингию!» – Ваше Величество! Основная идея этой кампании состоит в следующем. Наиболее сильный 2-й артиллерийский корпус вышибает французов из Саарбрюкена и занимает оборону. Таким образом, вся северная группировка французов из 17 дивизий оказывается отрезанной от основной территории Франции. Попытки деблокирования будут сдерживаться инженерными дивизиями, распложенными в фортах «Кольца Нибелунгов» изнутри по линии Кассель-Фулда-Ашафенбург, а снаружи по линии Кайзерслаутерн-Пфорцхайм-Фрайбург и 2-артиллерийским корпусом в Саарбрюкене. Вместе с этим, 3-й артиллерийский корпус, дислоцированный Хайдельберге, выдвигается в Дармштадт и начинает систематическое уничтожение вражеских дивизий севернее линии Саарбрюкен-Кайзерслаутерн-Майнц-Хайдельберг. По мере освобождения провинций, инженерные дивизии будут подтягиваться, и затягивать удавку на шее северной группировки. Параллельно мы объявляем мобилизацию и развертываем еще дополнительные артиллерийские кадровые дивизии. После победы на севере мы формируем из артиллерийских дивизий 1-2 корпуса, дивизии мобрезерва сводятся в один корпус и в качестве «паровых катков» идут в направлении Парижа и Северного побережья Франции, оставляя по одной дивизии в каждой провинции. Хочу подчеркнуть, что, поскольку война на два фронта нам в этот раз не грозит, у нас хорошие шансы выполнить поставленную задачу. Все же мир лучше заключить как можно быстрей, Ваше Величество. У меня все! План понравился и мне, и Рабиновичу. После короткого совещания мы назначили день «Д» на 10 сентября 1893 года.  Нежность душ, разложенная в ряд Тейлора в пределах от нуля до бесконечности, сходится в бигармоническую функцию (В.Савченко) Грудью прикрыли от вражьего сглаза Стройки, помойки и фабрики мы. Ели буржуи вдали ананасы, рябчиков жрали - не дрогнули мы! (Т. Кибиров)  |
