| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Зима 1107/08 гг в Залесье выдалась суровая. Мороз заворачивал так, что разворачивались мозги (у кого они есть, конечно). Единственное, чего хотелось, домой на печку. Князь Владимирский Мономах принимал у себя смоленского князя Рогволода Милославича. На правах старшего тон беседы задавал Владимир Всеволодович: - Посмотри, брат, что у Полоцкого-то делается. Так и валит всех язычников подряд, княжество расширяет. Нам бы его приручить не мешало бы. - А получится? Вдруг он нас ополчится, что тогда? - Надо, чтобы не ополчился. Его бы с этими крестовыми бреднями нам бы в Степи использовать. Единственное, чего боюсь, как бы на великокняжеский титул всея Руси не замахнулся. Тогда нам точно – крышка. - Может, нам его на литовское великое княжение подтолкнуть, а там в Польше да Германии и увязнет по уши, - предложил смоленский. - Нет, на чухонскую корону этот Дон Кихот не позарится. А идея не плоха. Сынку его старшему подкинуть надо. Платон Рогволодович лох лохом, жадный, зенки-то завидущие, на блеск позарится. Когда батька его помрет, на запад и кинется. А сейчас перво-наперво нам Рогволода приручить надо. Его полки союзные нам лишними не будут. - А ежели он как папашка евонный нам кукиши слать будет? - Не будет, благороден вельми. Кто сказал, что благородство – это плохо? Когда благороден кто-то другой, это даже очень хорошо. Ладно, сам первый к нему послов зашлю, потешу его спесь рыцарскую. Да речи велю послу говорить попышнее да побанальнее. *** - Рогволод, - Харитония, мягко ступая по ковру, приблизилась к князю. – К тебе там посол от Мономаха. Верно, союза просить будут. - Зови, зови, негоже благородному посланнику у порога ожидать. Вошел владимирский боярин, отдал поклон, протянул грамоту: - Князь Рогволод Всеславич, господин мой, Владимир Всеволодович, шлет тебе братский привет и поздравления с одолением неверных. Он напоминает тебе о старой приязни, что была меж ним и отцом твоим… - Как же помним, Владимир брали, - хмыкнул тихо в углу тайный советник (еще Всеслава) Серафим. Посол продолжал: - И хочет князь мой заключить союз с тобой, княже, дабы стоять на недругов крепко заодин и жить в братстве без обиды. - Вельми порадовал меня брат мой Владимир. Зовите епископа, хочу крест целовать в верности союзу нашему. Дальнейшее описывать нам совсем неинтересно, ибо все свелось к пошло-банальным речам и церемониям, право дело, ну прямо как девочки-тинейджеры жеманились да сюсюкались, тьфу, одним словом. Через месяц та же церемония повторилась с послом смоленского князя. Мы же перейдем к описанию вещей, имеющих большую рационально-реальную ценность. Надо сказать, что именно в это время при полоцком дворе начала набирать силу т. н. черниговская братва, а именно три брата-боярина, выходцы из Чернигова. Старший Изяслав (отличавшийся феноменальной хитростью, интриган аж на 15 баллов по шкале парадоксов) стал княжеским тиуном, сиречь управляющим. Двое его младших братьев Егорий и Ярослав, не отличавшиеся большими способностями, были вроде бы неудел, но подвизались при старшем брате. Изяслав ждал лишь удобного момента, дабы протолкнуть братьев повыше. В конце зимы 1108 года скончался епископ Борис. Князь вот-вот должен был вернуться из похода на финнов. Братья решили сделать ему сюрприз и преподнести нового святого. Сотворение святого - дело серьезное. Братья тихо вошли в опочивальню епископа, провели тщательный осмотр святого места. Тщательный осмотр дал неожиданные результаты. Во-первых, были обнаружены карты с голыми бабами (Ярослав взял их себе), во-вторых, под кроватью стоял бочонок с бражкой (братья дружно отметили предстоящее рождение нового святого), в-третьих, бочонок был накрыт иконой Спасителя, только у Спасителя зачем-то были пририсованы фломастером рога и хвост (икону просто выбросили). После того, как были найдены добровольцы на действия чудесного исцеления, а тело почившего намазали фосфором, дабы и тупые узрели горнее сияние, все было готово к обретению святого. Обретение прошло гладко, кому было уплочено, тот исцелился, кто-то говорил, что видел ночью ангела, спускавшегося с небес к келье епископа (наверное, чтобы поиграть в карты и прихлопнуть стопарик-другой), князь, умильно прослезившись, пал перед гробом на колени. Все остались довольны, а особенно братва черниговская. Ну, камрады, теперь и вы знаете, как обретаются святые в княжестве Полоцком. Результатом этой душещипательной канонизации стало назначение Егория из Чернигова тайным советником (соответствующие способности по шкале парадоксов 2). Этот год был отмечен трагедией в семье князя Рогволода. Скончался его внук Воислав Платонович Нарвский, редких качеств мог бы получиться со временем из него государь (правда, очень жаль, камрады). Нарвский удел отошел его единственному сыну Всеволоду, младенцу одного года (обещавшему вырасти редкостным бездарем). Слава Богу, мать у него оказалась женщиной деловой с предпринимательской жилкой. Святослава взяла управление уделом на себя. *** Лето 1109 выдалось дождливым. Солнце редко появлялось на небе, сырость от постоянных дождей скапливалась не только в лужах, но и в палатах княжеских, хоть подгоняемые тиуном девки и старались проветривать помещения. Князь Рогволод ходил мрачный, недовольный. - Опять мужики без урожая останутся, - ворчал он. – Надобно будет им помочь. А казна-то не бесконечна. - А может, княже, таки провозгласить тебя коро… ой, великим князем литовским? Великий князь в два раза больше городов без штрафа содержать может, - уговаривал Рогволода тайный советник Егорий. - Бред какой-то ты несешь. Какой еще штраф? И кем становиться, великим князем над чухонцами? Батюшка мне завещал не делать этого. - Верно, верно, - поддерживал князя Изяслав-управляющий, - князь лучше в поход на неверных сходит, о душе попечется. - Да, пора уже и в поход, - и князь уходил совещаться с тысяцким. Братья, оставшись вдвоем, принимались выяснять отношения. Старший учил младшего: - Дурья твоя голова, ты что, князя не знаешь? Да он на своем благородстве повернут. О какой Литве ты ему толкуешь? - Дык, все лучше быть боярами у короля, - оправдывался Егорий. - С Рогволодом эта фишка не прокатит. Ну ничего, князю уже под шестьдесят, авось скоро ласты склеит, а нам загодя бы надо Платона Рогволодовича обхаживать. Этот-то спесив да жаден, короной точно соблазнится. Ждать надо, ждать. В июле князь выступил походом на латгальского князя. Изяслав уговорил его взять брата своего Ярослава тысяцким (поход ожидался непыльный, а отличаться лучше в непыльном деле). Дело прошло гладко. Отбитые города князь опять же не собирался оставлять за собой. Земиголы были тут же отданы сыну княжескому Никифору из Корси. Эзель и Летьгола вызвали серьезный скандал. Рогволод собирался отдать их младшему сыну Лазарю Псковскому, однако это не входило в планы братвы черниговской. Трое братье прошли на половину князя. - Княже, - начал старший Изяслав, - все наслышаны о твоем благородстве и твоей щедрости. Все знают, что воевал ты не ради прибыли, но ради чести и славы. И кажется нам, что должно наградить достойно тех, кто сражался с тобой плечом к плечу в этом… - Короче, князь, - прервал словоблудие брата Ярослав, - я хочу Летьголу, а Егорий Эзель. - Да, вы, мои благородные слуги, достойны награды, но земли те я хотел отдать сыну своему Лазарю, у него же дети подрастают, им уделы будут нужны. - Дети, конечно, хорошо, но как быть с его желанием отложиться от тебя, княже? - Отложиться, что ты говоришь? - А то, отдай ты ему Летьголу и Эзель, он завтра же провозгласит себя князем Ливонским. А отдашь, князь, братьям моим, вернее их слуг у тебя не будет. И удрученный Рогволод выполнил желание черниговцев. После того у него состоялся бурный разговор с Лазарем, но о чем они говорили, никто не знает. Известно лишь, что сын вылетел от отца взбешенный, сел на коня и тут же ускакал в свой удел. Кое кто говорит, что слышал, как Лазарь бормотал что-то о «ж…лизах» и «подхалимах», обещал «выдавить глаза и изнасиловать прямо в череп». О ком это он? Новым тайным советником стала любовница Изяслава, дама на редкость легкого поведения Феодосия. *** Стояла поздняя весна 1111 года. Князь Рогволод с войском шел по земле пруссов, Самбии. Полочане выступили в новый поход на язычников «отмстить за прием изменника Якима» и «выполнить последнюю батюшкину волю». Новый тысяцкий боярин Всеволод (еще всеславовой закалки вояка) шел с дозорным полком впереди. В случае обнаружения супостата он имел приказ в бой не вступать, «без меня баталии не давать». Рогволод ехал молча, слушал птичьи трели и размышлял, конечно, о чем-то благородном. Впереди показался скачащий всадник. Он подлетел с криками «Пруссы! Много! Там, за лесом!» За ним показался тысяцкий. Два войска построились друг против друга, изготовившись к бит..., да нет, просто к побоищу. Князь, как водится, обратился с словом к своим боевым камрадам: - Воины за правду святую, скрестим мечи с неверными, обретем славу вечную и покой на небесах. Положим животы свои за землю Русскую, не уступим супостатам. Вы знаете, за что сражаетесь, за веру, за отечество. Воины слушали угрюмо, шушукались, недоумевающе переглядывались. Боевой азарт не приходил. Князь уж и не знал, чем бы еще зажечь сердца, но его выручил тысяцкий: - Дай, княже, я скажу. - Да, конечно, только о Боге не забудь. - Парни! Там, во вражьем лагере, вас ждет халявный хавчик и выпивка, а, даст Бог, и бабы! Вперед! Захолупаем это все! Ура! - Ура! – энтузиазму дружинников не было предела. Пруссы были просто-таки сметены с поля. Вот что может сотворить верно произнесенная речь. Стольный град Самбии пал в сентябре и тут же был уступлен брату Рогволода, Глебу Ятвяжскому. Уходящий год ознаменовался еще двумя дипломатическими успехами Харитонии, которая с Феодосией-советницей уговорила удельников Туровского и Черниговского целовать крест на верность князю Полоцкому. Поначалу, правда, дело шло неважно, но после тайных совещаний наедине с Феодосией оба князя высказали пылкое желание войти в княжество Полоцкое. Какими словами убедила их Феодосия (да и словами ли вообще), история умалчивает. |
