| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Последнее десятилетие жизни князя полоцкого Всеслава Брячиславича было самым ярким в его жизни. Хотя началось оно не самым благоприятным образом. - Входи, входи, Яким, - произнес князь, заметив, что его тайный советник нерешительно мнется у двери. – Зачем пожаловал? - Видишь ли, князь, я служу тебе уже давно и думаю, что заслужил награду. - Чего-чего, награду? – поднялись брови у Всеслава. – Да знаешь ли ты, что мы живет с дефицитом бюджета вот уже 25 лет, казна пуста. Ишь ты, награду ему, - с возмущением фыркнул князь, - а веревку на шею не хочешь? Воры вы все, вот велю тебя повесить, попомнишь свою наглость. - Повесить? Да за что же, князь? - Нешто не за что? Да вас, кто хоть год пробыл министром, можно смело вешать без суда и без зазрения перед Господом. Воры вы все. Это же диагноз, болезнь профессиональная. У министров руки особенные, к ним само все липнет. Дрожащим не то от обиды, не то от страха голосом Яким произнес: - Так то ты, князь меня жалуешь. Да и не очень-то и хотелось, ну и пожалуйста. Меня князь прусский давно к себе звал, да я отказывался. Теперь уеду. - Ну и ладно, ну и сколько угодно! Чай не обеднеем, вали, вали, скатертью дорожка! У, пр-р-редатель, иуда. - От иуды слышу! – выкрикнул Яким, хлопая дверью. - Давай, давай! Двигай быстрее! – неслось ему вслед. – Поймаю – повешу! - Только и можешь, что вешать! Пень старый! – неслось со двора. – Тиран! Навуходоносор! - Сам дурак! – гордо побил Якима своими аргументами князь. Говорят, князь потом долго бушевал, носился по терему, размахивая мечом, с криками «Всех порублю! Воры! Иуды!» Наконец, набегавшись, вызвал нового тысяцкого боярина Никиту (Святослав к тому времени получил в удел Оршу) и приказал готовиться к войне с пруссами. Был вызван прусский посол, князь наговорил ему гадостей и вытолкал собственноручно взашей. Войны, казалось, не избежать, но тут князя хватил удар, и он надолго слег (хотя, если честно, просто было уже поздно, и я хотел спать, нафига была мне война с какими-то пруссами). В январе 1093 приехал к князю его старший сын, удельный князь Рогволод. Ворвался в палаты к отцу и после скорых приветствий поторопился обрадовать князя: - Отец, ты представляешь, папа римский объявил крестовый поход на неверных. Вперед за веру! Брат Роман уже готовит полки, мои тоже готовы. Ждем только тебя, отец. - Вот смотрю я на тебя и думаю: «На какого оболтуса княжество оставляю». Тебе уже 42 года, пора бы соображать начинать. Запомни, сын, в крестовый поход надо ходить не тогда, когда это нужно Папе, а лишь тогда, когда это нужно нам, так-то. Даже ИИ, хоть он и идиот, не бегает сломя голову в Палестину, держи карман шире, он, подлец, на нас посматривает да облизывается. - Но кто такой этот ИИ? - Запомни, это наш вероятный противник, так сказать глобальный враг. Да, сыны, вижу, нарулите вы после меня. Наконец наступил судьбоносный 1094 год. Русь еще не подозревала о степени потрясений, которые ее ожидают. По сравнению с ними дефолт показался бы ей желанным событием, ибо ничто так не потрясает казну как потрясающая война. В начале этого года придворным удалось таки убедить князя принять на себя титул князя Самогитии. «Княже, просто полоцкий князь не сможет претендовать на Киев, но князь полоцкий и самогитский – это уже вес». «Фигня какая-то, ладно тащите грамоту – подпишу». За этим последовало формальное притязание на киевский удел. Трудно себе представить ярость князя Мстислава: «Этот старикашка много на себя берет. Чухонский князь Киева возжаждал, ну ничего, мы ему свинью-то подкинем». Свинья была задумана в виде вовлечения князя Всеслава в войну с его собственным сыном, Рогволодом Псковским. Дождливым апрельским днем, когда все небо заволокло тучами и воздух был пропитан мелкой навязчиво-муторной изморосью, Всеслав Брячиславич, закутавшись в потертое корзно, шел к конюшне. Грязь смачно чавкала под княжьими сапогами и с жадностью влеплялась в еще утром красное, а теперь непонятно какое корзно. Рядом с князем семенил киевский посланник. Капли воды противными сливами свешивались с его крючковатого носа и изредка шлепались в грязь. - Князь, так что же передать господину моему, князю Мстиславу Изяславичу? Пойдешь ты с ним на Псков? - А что так взъелся Мстислав на сына моего? - Всеслав Брячиславич, понимаешь ли, исторические права рода Ярослава Мудрого… - Ой, только не надо этих вот ля-ля с «историческими правами». Если мы сейчас начнем про исторические права препираться, то до вечера под дождем простоим. Оно нам надо? - Князь, но Пском издревле тянул к Новгороду, а Мстислав Изяславич еще и князь Новгорода. - Так в чем дело? Пущай отдаст Новгород мне – и Псков будет и дальше «тянуть к Новгороду». - Но, княже, это же абсурд. - Цыц, в моем доме попрошу не выражаться. Не хотите – как хотите, а только Пскова вам я не отдам. - Князь, но с нами и Мономах из Владимира, а ты один останешься. Князь одумайся перед поражением. - Ой, не смешите мои тапочки. Чем хвастаться, сначала научились бы действовать сообща, лохи ИИшные. - Итак, война? – посланник постарался принять гордую осанку. - Давай без высокопарности, терпеть не могу показушничества. Война, так война. Передай князю, что б терем княжой в Киеве блюл в чистоте: мне там еще жить. *** Так началась великая усобица на Руси. Несмотря на объявление войны Пскову князья Мстислав и Владимир оказались не готовы, тяжелы на подъем, так сказать. Всеслава же в этот звездный час его жизни удержать было невозможно. Собрав полторы тысячи ратников, князь выступил в поход на Киев. Обложение Киева прошло быстро и удачно. Осада обещала быть скорой и непыльной. Все бы было хорошо, если бы не было так плохо. Лазутчики доложили о крупных силах владимирского князя, идущих прямо на Полоцк. Князь, посовещавшись с воеводами, решил продолжать осаду Киева, который пал в ноябре. Торжественная пьянка по поводу избавления Киева от «племени ингигердова» была прервана известием об осаде Пскова полками Мстислава. Всеслав стремительным марш-броском подступил под стены Новгорода, рассчитывая этим ходом выбить из войны Мстислава. В июле 1095 пали стены Новгорода, и князь Мстислав Изяславич был вынужден преподнести на блюдечке с голубой каемочкой титул удельного князя Киевского Всеславу Брячиславичу. Торжеству Полоцкого князя не было предела. Видимо, удрученный таким поворотом дела князь Мстислав тихо-мирно склеил ласты. Наследник его, Ростислав, не имея способностей к правлению, с треском спустил остатки державы в отхожее место, начав войну практически со всеми своими подручниками. Один противник был выбит. Но еще оставался другой, более грозный – князь Владимирский Мономах, который в августе овладел Полоцком и двинул свои полки вглубь литовских владений князя Всеслава. Осенью 1095 года враждующие армии сошлись в Аукшайтии. *** В шатре князя Всеслава собрались его воеводы и сыновья. Военный совет шел уже третий час, что было видно по раскрасневшимся лицам и что было слышно по взаимным дурак-сам дурак. Шестидесятипятилетний князь сидел в углу и казалось не слушал своих соратников. - А я говорю, надобно брать их измором, - ярился Давид Всеславич, - отступать, отступать надо. - Куда отступать-то? – ревел в ответ Святослав, князь Орши. – Помнишь, «велика земля Полоцкая…» - Умолкни, дитятко. - Сам балбес сопливый. - Уймитесь, князья, - взывал к их отсутствующему разуму тысяцкий боярин Никита. - А чего он первый начал? И так продолжалось уже три часа. - Княже, ну скажи же свое слово. Всеслав нехотя встал, прошелся по шатру. Все с надеждой ждали княжеского слова. - У владимирцев полторы тысячи, у нас – чуть менее. Если и побьем их, то обескровеем сами, а у Мономаха еще ого-го какой мобилизационный потенциал. Думается мне, бить его надо с трех сторон, по сходящимся направлениям. Ты, Никита, пойдешь из Жмуди, Давид от Судовии, а сам я ударю с востока. С трех-то сторон мы их сомнем. - Князь, да ты прирожденный стратег. - Подхалимы. Учитесь, пока я жив и помните, что продукт жизнедеятельности мозга – это не козявки, которые из носа лезут. Итак, господа, надейтесь на Бога и держите порох сухим. - Но, князь, у нас… нет пороха. - Да? Досадно, какая фраза красивая пропадет. Ладно, оставим ее потомкам. Тогда просто насуем им по сусалам, парни! И с криками «Слава князю!», «Насуем по сусалам!» воеводы потянулись к выходу. Что происходило дальше? А ничего особенного. Насовали, как водится, по сусалам, освободили Полоцк и двинули прямиком на Владимир. В апреле 1098 князь Владимир Мономах, лишенный всех своих земель и не поддержанный своими удельниками, вынужден был заключить мир на всей воле Всеслава. А воля его была такова: Переяславль со всеми пригородами, посадами и деревнями навечно переходит в род князей Полоцких. *** Престарелый князь Всеслав уже собирался спокойно почить, но был введен во грех слабостью Ростислава Мстиславича Новгородского, который продолжал именовать себя князем Киевским. Да и посудите сами, разве можно отказаться от такого лакомого куска как Новгород, когда в соседнем княжестве смута? Вот и Всеслав не смог отказаться. В 1100 году после блицкрига пал Новгород, и Ростислав признал эту колыбель русской государственности за князем Полоцким. *** В почете и славе доживал остаток своей жизни князь Всеслав. Под конец жалел лишь об одном – не успел князь сходить к пруссам и наказать изменника Якима, который, втершись в доверие к тамошнему князю, стал наследником его стола. Чувствуя приближение смерти, князь вызвал из Пскова старшего сына Рогволода. - Послушай меня хоть перед смертью, обормот. Знаю я, ждешь не дождешься смерти моей, порулить хочется. Уже скоро. Боюсь я только, что со своей честностью не доведешь ты княжество до добра. Да мне и наплевать, после нас – хоть потоп. Об одном лишь прошу, не соблазняйся титулами западными, королевскими. Помни, ты – русский князь и можешь стать лишь русским великим князем. *** Князь Всеслав Брячиславич, третий князь Полоцкий из рода святого Владимира, скончался в 1102 году от Р. Х. семидесяти двух лет от роду. На могильной плите его неизвестным поэтом было начертано: Он был жестокий человек, Хоть набожный немного, Но разрешений на набег Не спрашивал у Бога. Терпеть не мог монашьих лиц И вешал мародеров, Воров, насильников, убийц – В петлю без разговоров. Сын века только, а не зверь Он был таким с пеленок И ты, прочтя ААР, теперь Прости его, потомок. P. S. Отдельные респекты камраду Avar'у, буквально за шиворот усадившего меня писать этот ААР, и камраду dsn, подарившему этому произведению ряд украсивших его фраз. |
