| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Стул, пролетев через всю горницу, ударился о стену и разлетелся в щепки. Обломок ножки едва не зашиб чуть живого от ужаса самогитского посланника. Всеслав схватил второй из находившихся в комнате стульев и с размаху залимонил им в окно. - В мать-перемать, чухня самогитская! Радуйтесь, заразы, что дружина попередохла вся, а то бы я вам накатал по сусалам. Уважения вам? Вот вам уважение, - князь протянул посланнику свой августейший кукиш. Яким, поколебавшись, перевел: - Князь ужасно извиняется за своих мебельщиков. Стулья, подлецы, делают ненадежные, стыдно их даже предложить уважаемым послам. - Так что же передать моему князю? Яким перевел: - Княже, он спрашивает, что передать князю Довяту? - А вот что видит, то пущай и передаст, - князь для пущей убедительности своей аргументации вытянул вперед второй кукиш (  ).- Э-э-э, передайте князю наш пламенный привет и наилучшие пожелания, - самогитский посол вышел. – Княже, ну чухня они, конечно, но зачем же стулья ломать? - Да пошли они… С утра раззадорился, прикинь, в натуре, этот козел-то киевский, Изяслав, помер однако. - Ну так и хорошо, княже. - Хорошо-то хорошо, да как жить-то теперь. Для жизни нужен объект ненависти, а без него – это уже не жизнь. Как мне хотелось его забанить, кто бы только знал. Ну ничего, я еще попляшу на его могилке. Киев все равно мой! Мой, а не этого щенка, Мстислава Новгородского. Не жирновато ему будет и Киев и Новгород? У-у-у, все они племя ингигердово, ненавижу. Это он нарочно сдох, чтобы меня позлить. Гнида! - А с другой-то стороны, княже, если взглянуть, киевляне теперь союзники наши. Это же замечательно. - Чего в этом замечательного? А как же я теперь на белом коне по Киеву, а? Я же только этим и жил, холил и лелеял мысль эту. Нет, это не Рио-де-Жанейро, это гораздо хуже. *** Три года прошли без особых происшествий. Князь повелел понастроить учебных лагерей, где юные скауты усердно маршировали, распевая нацистские песни, а затем в ускоренных темпах (+10%) пополняли ряды славной армии. Вечное безденежье смущало всех, кроме князя. Он энергично готовился к войне с Мстиславом, отмахиваясь на замечания окружающих о соотношении сил 1 к 4. «ИИ – идиот и есть, лоханется все равно», - бодро верил Всеслав. Князь самогитский Довят благополучно почил в Бозе, его преемник князь Эрдзивил ввязался в затяжную войну в Финляндии. В один момент реваншистские настроения захлестнули полоцкий двор. Тысяцкий Святослав потребовал увеличения денег на оборону в виде выделения ему карманных расходов («Батя, я же верно тебе служил много лет»), усланный на княжение в Псков Рогволод горел желанием замазать прошлые оплошки и разжиться дополнительным уделом. Епископы Роман (колыванский) и Борис (придворный) развернули агитационную кампанию «Православие в каждый дом к 1100 году». Их психопатированные фанатки ходили толпами по улицам и нападали на язычников. Боярин Яким пытался подтолкнуть князя к решительным действиям, на что князь обычно отвечал: - Да на кой ляд мне сдались эти литвины? Вот Киев бы – это да, - Всеслав положительно начинал просто бредить Киевом. - Всеслав Брячиславич, но ты ведь сможешь стать королем… - Что-о-о?! - Ой, прости, княже, я хотел сказать великим князем Литовским. - То-то же, не поминать при мне этих новомодных западных фишек. Не дело это русскому князю быть каким-то там королем, каких пруд пруди в этой задрипанной Европе. Где в конце концов наша самобытность? Да нафига мне быть великим князем каких-то литвинов немытых? Киев – мать городов русских – и все тут! Однако общественное мнение (и ушедшие в Финлядию самогитские полки) заставило Всеслава вновь сесть на коня и 1 апреля 1089 года объявить войну Эрдзивилу. Дата была выбрана в расчете на то, что Эрдзивил не воспримет объявление войны всерьез и пропустит первый удар. Тысяцкий Святослав и Роман Колыванский отправились воевать Мемель, сам князь повел дружину в Аукшайтию. К декабрю Аукшайтия была полностью во власти полоцкого князя. Дела под Мемелем шли неважнецки, Всеслав решил отправиться туда сам. *** Спор в шатре епископа Романа длился не первую неделю. - Ромка, уступи мне Мемель, добром прошу, - ярился тысяцкий Святослав. - Ты как с епископом говоришь, грешник? - Сам ты грешник, помню я, как батька тебя с девки дворовой стаскивал. - Я исповедовал ее, дубина ты эдакая. - Ха, без штанов? - А это уж не ваше дело. А Мемель мне нужен для крещения во славу Божью. А тебе на что, девок посадских гонять? - Форпост для экспансии на Запад. - Ой, не ругался бы ты так непотребно при епископе, охальник. Налей-ка мне лучше еще, нет, вон из той фляги. Пойми, Святослав, ты – четвертый сын, значит – лишний. Обойдешься и без удела. Езжай к своей толстухе да наслаждайся. - Сам ты лишний, монах толстопузый. А тоже еще, воевать приехал. Ха-ха-ха, смехота – монахи на войне. - Да мы, воинство Христово, ежели понадобиться, образумим и вас, бесов. - А выводи своих, посмотрим. Мы вам под сопатки наваляем, крысы церковные. *** Недоумевающие мемельцы с высоты стен наблюдали на два выстраивающиеся друг против друга русских войска. Тут же объявились местные евреи, пошли ставки, пари. На Романа, кстати, ставили больше. - Рясы толстопузые, - неслось с одного края поля. – Вам бы с бочками пивными воевать, а не с нами. - Сами дураки, - доносилось в ответ. – Покайтеся перед смертию, грешники сиволапые. Святослав нервно перебирал поводья, ерзал в седле. Вокруг собрались десятники, пытаясь отговорить его от идиотского поступка., намекали на гнев Всеслава. - Да нет, батька поймет. Он терпеть не может этих святош. Вдруг десятники расступились. Расталкивая их к Святославу пробирался князь Всеслав. А Святослав расходился все пуще: - Да мы их в два счета, в мумлики скрутим, в патаку разделаем! - Давай что ли начнем, - заметил Всеслав. - Да пора… Ой, отец, ты чего тут делаешь? - Это ты что здесь делаешь? Балбесы! Хоть смерти моей дождитесь, а потом глотки друг другу резать начнете. - Батя… - Заткнись, щенок! Быстро домой к своей дуре. Ромка, эй, Ромка! Вали давай отсюда, таракан монастырский. Щенки, драться надумали. Сам Мемель возьму и не крякну. *** Через месяц Мемель пал. Князь повел дружину на последний оплот Эрдзивила, на Корсь. К ноябрю 1091 Корсь, истощенная осадой сдалась на безусловную капитуляцию. Всеслав принимал побежденных самогитских бояр во главе с самим Эрдзивилом. - Что, вонючки чухонские, сдулись? Гейм овер, как говорится, что в переводе означает слезай – приехали. Как же вы так лоханулись? Нехорошо, братцы. - Мы в твоей воле, князь. Делай, что сочтешь нужным, - за всех ответил Эрдзивил. - А вот возьму и перевешаю вас всех, богохульники. А мне это на том свете зачтется. Литвины побледнели, самые слабые осели на пол без чувств. - Да ладно, шучу, шучу, нет у меня такой опции, а жаль – так бы кровушку и пустил. Фиг с вами, живите при дворе, плодитесь, так сказать, и размножайтесь. Займемся разведением литовской породы придворных, ха-ха-ха, - весело заржал князь. Все облегченно вздохнули. И верно, лучше чувствовать себя разводимым кроликом и племенным быком, чем повешенным литовским боярином. |
