| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Очередной порыв ветра поднял новую порцию пепла и бросил ее в толпу монахов. Святые отцы, явно с неслабого бодуна, не посмели даже прикрыться от ветра и пепла. Перед ними прохаживался, заложив руки за спину князь Всеслав. - Я вас спрашиваю еще раз, какая скотина подпалила монастырь, а вместе с ним и весь Детинец? Вы хоть знаете, во что мне встанет его отстроить? Дармоеды, мракобесы! Опять самогонки нажрались! Игумен решился вставить: - Это, княже, была «кровь христова» для святого причастия. - Две бочки «крови»? Не лишку ли для одного Христа? У-у-у, пьяницы. Яким! Тайный советник тут же выскочил из-за груды обгоревших бревен: - Чего изволишь, княже? - Урезать пожертвования на церковь. Этих толстопузых – на разбор пожарища. Пусть, собаки, радуются, что мне Беломорканал пока не нужен. А сам не построю канал – потомкам завещаю, хорошая воспитательная мера. Да, и еще. Убери, ради Бога, черепки от бутылей, остатки бочек из монастырского погреба. Да возьми там, у меня в сундуке, книг что ли каких, кинь их в погреб. - А на что, княже? - Когда потомки откопают монастырь из-под культурных слоев, пущай думают, что монахи книгописанием занимались, а не бражничали с утра до вечера, а то неловко перед потомством как-то. Да книжки-то греческие отбери, все одно не бельмеса не понимаем, а все же пофартовее смотреться будет. Со стороны княжьих палат донеслось: - Кня-я-язь! Бе-е-еда! - Что там еще? – прихрамывая пятидесятилетний Всеслав потрусил к палатам. В палатах придворные держали за руки в дребадан никакого Святослава, четвертого сына Всеславова, на полу лежал зарубленный, видимо, княжичем прислужник. Князь, запыхавшись, недовольно пробурчал: - Было бы из-за чего гвалт поднимать. Одним дармоедом меньше. Как хоть дело-то было? - Да видишь ли, князь, - начал Гаврила-печатник. – Они сначала с игуменом причастие святое принимали, потом игумен ушел, а они не поделили чего-то, княжич-то его с четвертого удара и зарубил. - С четвертого! Позоро! Батька-то твой, бывало, с первого пополам рубил, а ты отца позоришь. Слушайте, надо бы его наказать. Тамара. - Я, княже, - отозвалась соракалетняя толстуха. - Замуж за княжича хочешь? Вот и славно. Тащите сюда игумена, пусть, пока княжич не протрезвел, повенчает их. *** Как удивился Святослав, проснувшись утром, рассказывать не буду, сами догадаетесь. Из примечательных событий следующего года отметим отставку печатника Гавриила, поводом к которой послужили неудачные переговоры с Любечем, хотя все знают бессмертную фразу Всеслава «Просто дурак он, и уши у него холодные». Перейдем сразу к летописанию великой Литовской войны. Началось все в январский вечер 1080 года. - Ну и что там у них вышло? – спросил Всеслав только что приехавшую с Двины жену Рогволода Харитонию. - Ну литвин этот, князь Антанас, возьми да и спроси Рогволода, ты, мол, меня уважаешь. - Это после которого по счету стопарика? - Ой, княже, я уж со счету сбилась. После второго, кажется. - После второго? Рановато они как-то про уважение вспомнили. - После второго кувшина. - А, это, конечно, другое дело. - Ну вот, а Рогволод ему и говорит, чего это я тебя уважать-то стану, рожа чухонская? - Хм, недипломатично как-то, все-таки соседний государь. - Ну, слово за слово – и подрались. Литвин наутро уехал, а через два дня войну объявил и жмудины с ним. Всеслав Брячиславич, не бросай в беде нас, удельников твоих верных. Князь резко встал, прошелся по горнице, почесал затылок. Подумав, произнес: - «Не бросай», хм. Подручнички хреновы, вечно в какую-нибудь историю втянут. Напились, подрались, войну затеяли. А летописцам что записать прикажете? Не про драку же пьяную писать. Опять какие-то «права исторические» выдумывать прикажете? Так вы нас, Рюриковичей, скоро уже к римским императорам приплетете с этими «правами». Молодежь, все думают: «Старичье, пустите порулить, мы вам покажем», ну пустил, а что вышло? У, сопли руководящие, помогу, конечно. *** Так началась эта война на истощение. Литовцы и Жмудь прошлись по Двине, застревая у каждого городка. Всеслав же собрав все полки двинул прямо на Аукшайтию. Началась взаимная война на чужой территории. Посланника от разбитого в пух и прах Рогволода князь успокоил словами «мы за вас отомстим, умирайте спокойно». В сентябре сдались последние защитники двинской области, а в ноябре – пала крепость а Аукшайтии («наш ответ Чемберлену» - прокомментировал Всеслав). После такого размена территориями враждебные действия на время затихли. Со стороны литовцев это было вызвано нападением Новгорода, а со стороны полочан – почти полным отсутствием пушечного мяса. Князь новгородский Мстислав прислал просить помощи в войне с Литвой и Мерей. После долгих поисков в архиве новый печатник Евгений отрыл копию старой депеши киевлянам (  ) и отослал ее в Новгород. Оставшийся без удела Рогволод после долгого стучания кулаком в грудь («не сомневайся во мне, батя») после трех порванных на груди рубашек («ну, пожалуйста, пусти порулить еще разок») получил в удел Корсь.В декабре возобновились боевые действии с жмудинами (возобновились – это так для потомков, а по совести – князь напал без совести). В апреле 1081 года Всеслав опять выслушивал историю об «уважении после второго кувшина» между Рогволодом и князем Самогитии. Поматюгавшись всласть, обещал помочь. Прмечательным оказался приезд послов из Самогитии с предложением мира. *** - Князь, случилось чудо, - печатник Евгений ворвался в опочивальню Всеслава. - Чего орешь, оглашенный? - Послы от Довята самогитского, враг согласен на перемирие. Княже, в каких выражениях мне передать им твое согласие? - Согласие? Нет, зря я Гаврилу на тебя замения, дурак ты тоже еще тот. Передай им, пусть в Бога душу мать их … валят ко всем чертям! Ошарашенный печатник вихрем вылетел из опочивальни и, не зная на что решиться, пошел к боярину Якиму. Тот выслушал и обещал помочь. Вместе вышли к самогитским послам. Яким, приняв торжественную позу, произнес: - Князь уполномочил меня сообщить уважаемым послам, что, руководствуясь советами Бога и его матери, он не может принять вашего великодушного предложения. Что оставалось общественному мнению? Только одно – признать-таки набожность князя и навечно припечатать это определение к его репутации. Надо сказать, что именно тогда умер и старый печатник Гавриил, монахи, желая загладить свою вину по поводу сожженного Детинца, провозгласили его святым, что очень позабавило Всеслава: - Святой, ха-ха-ха, набожный, о-хо-хо. Помню, как мы с этим «святым» девок псковских портили. Вот вам и парочка – набожный да святой. Следствием отказа стало падение Корси. Всеслав встретил Рогволода словами: «Ну что, сынку, нарулился. Пшел с глаз моих, безудельный бездельник.» Дальнейшие события свелись к взаимоосаде самогитами о полочанами сопредельных территорий жалкими ошметками былой силы (300-400 чел. у каждого). Наконец, война к 1085 году затихла сама собой по причине полного отсутствия сражающихся. Результатом стал «нулевой» обмен территориями |
