| Vladimir Polkovnikov AAR-мастер  Нижний Новгород Старейшина Генерал-поручик (12) 4424 сообщения  |
Итак, Русь напряглась. А пока она напрягается, заглянем-ка мы в шатер князя Всеслава да послушаем, о чем он там беседует с печатником своим, Гавриилом. Поучимся стратегическому мышлению, наберемся, так сказать, ума-разума – чай не помешает. - Чуди тысяч до двух-двух с половиной, к ним померанцев приплюсуем тысячи полторы, да у Трифона пять сотен. А у нас? Тысяча двести человек, да и тех кормить нечем скоро станет. Пожалуй, надо капитулировать. Втравили вы меня в историю, советнички, нечего сказать. - Да ты, князь, сам… - Поговори у меня. Помнишь чухонца в петле? Во-во, и дальше помни. Ладно, расклад такой: ливонские чухонцы пойдут, скорее всего, через двинские городки. Кстати, Рогволод уже объявил им войну? - Объявит, князь, обязательно объявит. Так и сказал: «За отца мать родную не пожалею». Рубаху все на груди рвал. - Пусть рвет, у него их много. Честный чересчур он у меня. Помру я – пропадете вы с ним. Хотя, пожалуй вас с Якимом он повесит. - Князь, ты уж, пожалуйста, не умирай. - А это – как вести себя будете. Ладно, все равно опоздает Рогволод. Да и толку-то от него с его сотней дармоедов. А вот то, что ливонцы на Двине застрянут – это хорошо. Юрьевцы на Псков попрут. Фиг с ними, не жалко. А померанцам еще доплыть до нас надо. Как ни крути, а нам Трифона добивать надо. - Как же Псков-то, княже? Если бы Мстислав Новгородский… - Не поминай при мне это иудино семя! Гнида казематная, вонь иерихонская! Попомнит он у меня этот кукиш. Вот свинья, собрату по вере на чухонцев не помочь. - А он, наверно, припомнил, как мы Изяславу, отцу его не помогли. - Дурак ты, и дураком помрешь. Во-первых, потому что за такие слова и головы лишиться недолго. - Но по чувству долга … - Дурак еще раз. С чувством долга живут недолго. Да, и во-вторых, я кому отказал? Племени ингигердову, змее подколодной. А он кому? Потомку Изяслава Владимировича Полоцкого, законного наследника киевского стола. Так-то. - Княже, прости меня, неразумного, но что будет, коли не сдюжим, куда нам податься? - Обязательно не сдюжим, либо АИ – полный кретин. Куда податься? Заграница нам поможет, эмигрируем, попросим, так сказать, политического убежища. *** Дальше события развивались если не совсем по планам Всеслава, то даже еще лучше. Подойдя к Орше, полочане встретили дружину Трифона, готовую к бою. Воины стояли под проливным дождем, по колено в грязи, насквозь мокрые. Драться совсем не хотелось. Сейчас бы по домам да по дамам, как говорится «молока бы с булочкой да на печку с дурочкой». Кое-кто стал уже надеяться на такой исход, но тут печатник Гавриил, видимо, желая загладить неприятное впечатление князя от их последнего разговора, вырвался вперед со своим полком и завязал бой. Проклиная на чем свет стоит ретивого печатника, воины разбрызгивая грязь поплелись в атаку. Гавриил заслужил, конечно, репутацию храбреца и, как сказал князь, «еще большего дурака, чем я ожидал». Обложив Оршу плотным кольцом осады, Всеслав внимательно следил за остальными врагами. Ливонцы лихим ударом вмазали по двинским городкам. Рогволод сражался до последней капли крови (правда, не своей, а дружинников), был разбит и без чести бежал к папе под теплое крылышко. Юрьевцы надвинулись на Псков, колыванские чухонцы сидели где-то в тумане войны (подольше бы сидели, думал Всеслав). Взяв Оршу (и без малейшего зазрения совести отправив Трифона в пожизненный бан), князь получил сообщение о приближающемся к Корси десанте померанцев. Вместе с ними приближалась катастрофа. Напряжение зрителей во всех княжествах достигло предела, по улицам Киева, Чернигова, Переяславля бродили толпы людей, митинговали, требовали от своих князей решительных мер, скандировали «Kill him!» и размахивали флагами. Чубатые хлопцы яростно точили сабли о ступени полоцкого посольства. Ставки на Крещатике достигли 10 к 1 против Всеслава (поговаривают, что соблазнившись выгодой, Изяслав Киевский поставил на Всеслава немалую сумму, потому только и не ударил ему в спину). Но тут в ход событий вмешались финские племена, которые всадили здоровенный топор в спину ливонским чухонцам. Горячие финские парни хлынули в Эстонию и Ливонию целыми толпами, и чухонцам стало уже не до Пскова и двинских городков. Воспользовавшись моментом, Всеслав диким напряжением сил сбросил померанский десант в море (печатник опять отличился), и распустил остатки полков по домам, хотя Псков на тот момент осаждали не много ни мало, аж целых 12 юрьевских чухонцев. «Интересно, что они хотят этим показать?» - думал князь. Доблестные псковичи стояли насмерть и не собирались капитулировать, они яростно швыряли в осаждавших камни, лили смолу, чаще промахиваясь по причине малолюдства противника. «Ну и ладно», - думал князь. Шок в Киеве, Чернигове и т. д. от такого поворота событий не передать словами. Разочарование, возмущение – не те слова, взрыв негодования – слабовато сказано. Это был просто облом всем жизненным идеалам. Чубатые хлопцы стесали ступени посольства практически до основания и принялись грызть землю. А тут еще вскрылась афера киевского князя со ставкой на Всеслава (надо сказать, нехило подзаработал) – дело едва не кончилось революцией. Но выкаченные на улицу бочки с пивом (как это часто бывает) примирили народ с «кровососами», «тиранами» и «выкормышами москалей». Один из придворных Святослава Черниговского впал в депрессию, сноха умерла при родах – и во всем, конечно, был виноват тот же Всеслав. «Странная» война в Эстонии все еще тянулась. В 1076 г. Всеслав взял Колывань (в бан его, в бан) и опять вернулся в Полоцк. Юрьев и Ливония, окуппированные финнами заспамили канцелярию Полоцка сообщениями с просьбами о мире. Раза с двадцатого нервы у князя не выдержали, и с криком «Пусть катятся ко всем чертям!» Всеслав подписал мир. *** По такому поводу князь собрал в своих хоромах совещание местной тусовки. Повод был признан действительно важным, и его решили отметить. Отмечали усердно, не жалея живота своего так, что к вечеру подзабыли, по какому поводу все собрались. Долго вспоминали и, конечно, вспомнили. Повод был признан действительно важным, и его решили отметить. Вторая серия отличалась не меньшей стойкостью и пренебрежением животом своим. Когда собрались расходиться, Всеслав обвел всех осоловелым взглядом и спросил, чего, дескать, вы все здесь собрались? Ему напомнили. Повод был признан… Короче, разошлись через неделю, когда «увы совсем ничего не осталось». Уходящий год был отмечен важной реформой образования. Запершись со своим советником Якимом, Всеслав что-то долго обсуждал с этим достойным государственным мужом. Через месяц в учебниках по истории появилась новая глава «Десять полоцких ударов Всеслава». И школяры усердно зубрили великие фразы своих великих современников. Как то: «Полочане не спрашивают, сколько их, полочане спрашивают, где они» и «Велика земля полоцкая, но отступать некуда», - якобы гордо сказал князь Всеслав своему печатнику Гавриилу, когда тот дрожащим голосом перечислял полчища врагов на тайном совещании. А его великая фраза «Заграница нам поможет» - ни что иное, как прозорливое предвидиние финского десанта в Эстонии. Эпическая осада Пскова несметными полчищами Юрьевских чухонцев стала вообще хрестоматийной. Не одно поколение прапорщиков было воспитано на примерах героизма защитников Пскова. Многие гордились тем фактом, что являются современниками самого печатника Гавриила, про которого после сражения сам князь якобы сказал: «Ведь может собственных героев российская земля рождать!» Но мы-то с вами знаем, как пишется история. *** Под конец остается лишь вспомнить про волну мятежей, пронесшуюся в 1078 году по земле Полоцкой. Разбивший бунтовщиков князь повелел развешать их, причем обязательно на березах – так, дескать, красивее. За несчастных вступился епископ Роман, за что был с треском сплавлен в епископство. Колыванское крестить чухонцев. Сыну Давиду князь пожаловал в удел Минск. Киев опять откладывался. |
